Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 47 – Яна Марс

Она понимала, что играет по его правилам. Что он выстроил эту схему, чтобы получить все — и ее профессиональные качества, и ее тело — без обязательств и лишних сложностей. Но, наблюдая за ним украдкой, она начала замечать и в нем признаки этой же навязчивой идеи. Внезапно возникающая пауза, когда он смотрел на нее чуть дольше положенного. Случайный, намеренный ли, скользящий взгляд на ее губы во время совещания. Легкое, едва заметное напряжение в его позе, когда она входила в кабинет.

Он тоже тонул в этом. Медленно, но верно. Их правила были его щитом, но щит этот трещал по швам под напором той силы, что тянула их друг к другу с непреодолимой, разрушительной силой. И Ариана, следуя этим правилам, с ужасом и надеждой ждала момента, когда он окончательно рухнет.

Правила, установленные Марком, оказались не щитом, а тонкой, натянутой струной, которая лишь сильнее вибрировала от их общего напряжения. Чем усерднее они пытались соблюдать дистанцию в офисе, тем более изощренными и навязчивыми становились их тайные встречи. Это уже не были просто вечерние свидания. Это превратилось в голод, который они пытались утолить украдкой.

Все началось с пустой переговорки. Ариана занесла туда документы для подписи. Марк вошел следом под предлогом проверить цифры. Дверь щелкнула, и на несколько секунд воцарилась тишина, густая и звенящая. Он не смотрел на бумаги. Его взгляд, тяжелый и темный, был прикован к ней.

— Три часа ночи, — вдруг сказал он тихо, его голос был низким и густым. — Ты говорила что-то во сне. Мое имя.

Она почувствовала, как по ее лицу разливается жар. Она не помнила этого. Но его слова, произнесенные здесь, среди стеклянных стен и портретов основателей компании, были одновременно обвинением и самым интимным признанием. Это было напоминание о том, что происходит за пределами этих стен, — о той хрупкой, беззащитной близости, которую она позволяла себе только в полной темноте, прижавшись к нему.

Она не успела ответить. Он сделал один шаг, прижал ее к холодной стене, и его губы захватили ее в стремительном, беззвучном поцелуе. Это длилось всего мгновение — жаркий, запретный вкус друг друга среди запаха кофе и старой бумаги. Потом он отошел, его лицо снова стало непроницаемым. Он взял документы и вышел, не оглядываясь. Ариана осталась стоять, прижав пальцы к губам, вся дрожа, с бешено колотящимся сердцем. Этот миг стал первым трещинкой в его собственных правилах — первым доказательством, что и он не в силах полностью контролировать голод, пожиравший их изнутри.

Следующим рубежом стал лифт. Не тот, что вел на его парковку, а служебный, который он однажды вечером отключил от системы наблюдения. Кабина стала их капсулой, отрезанной от мира. Он прижимал ее к зеркальной стене, и они целовались в немом, отчаянном порыве, пока цифры над дверью медленно отсчитывали этажи. Падение и взлет, заключенные в несколько секунд. Она впивалась в него, чувствуя, как ее профессиональная оболочка трескается и рассыпается в пыль под его руками. А когда двери с шипением раздвигались, они расходились в разные стороны, не глядя друг на друга, с идеально бесстрастными лицами. Но она видела легкую испарину у него на висках и знала — он так же разбит этим кратким мигом безумия, как и она.