Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 21 – Яна Марс

И, наконец,абсолютная дистанция.Она перестала участвовать в кухонных перерывах, отвечала коллегам односложно, ее лицо в рабочее время было такой же непроницаемой маской, как и у него. Она убила в себе не только страх, но и простые человеческие импульсы — желание пошутить, пожаловаться, просто поболтать.

Ариана лишь иногда позволяла себе на пять минут запереться в туалете, дав волю чувствам. А затем нужно было бежать вперед — улучшать показатели эффективности.

Она смотрела на свои заметки, на эти сухие, безжизненные пункты, выведенные ее рукой, и ее охватила тихая, глубокая паника, похожая на осознание того, что ты идешь по тонкому льду и слышишь уже не просто треск, а настоящий гул под ногами. Этот план был написан ею, Арианой Орловой, но духом, логикой, самой своей сутью он дышал им. Чтобы выжить рядом с хищником, она сама начала отращивать клыки и когти, перенимать его повадки, учиться мыслить его категориями. Чтобы не быть сломленной его волей, ей пришлось выковать в себе такую же, железную и безжалостную.

За две недели она полностью убила в себе все человеческое, и, приролзая домой совсем без сил, старалась сильно не рефлексировать. Она будто отключила все чувства. На миг Ариана задумалась о том, что же с ней будет, когда все чувства вернутся, но она тут же отмахивалась — будь что будет, зато сейчас она может абсолютно спокойно выслушивать крики Марка Вольского о своей некомпетентности. И ничего ни в ее лице, ни в движениях, не выдаст настоящей, искренней ярости.

Между ними ничего не изменилось. Он по-прежнему был ее мучителем, а она — его жертвой, отчаянно защищающейся. Но способ защиты, который она избрала, стирал границы между ними. Она перенимала его методы, его хладнокровие, его безжалостную эффективность. Принимала ли Ариана эти стороны в нем и, тем более, в себе? Девушка не знала ответа. Теперь, когда от ошибок других зависила ее жизнь, ей казалось очевидным — это ее единственный путь.

Ариана легла спать, но сон не шел. Перед глазами стояло не его недовольное или раздраженное лицо, а ее собственное отражение в темном окне офиса — строгое, сосредоточенное, лишенное тепла. Она пыталась стать каменной статуей, как он. И у нее получалось. Слишком хорошо.

И самый тревожный вопрос висел в воздухе: что останется от нее, Арианы Орловой, с ее болью за родителей, с ее старыми подругами, с ее любовью к сладкому и дурацким сериалам, если эта игра затянется? Сможет ли она когда-нибудь снять эту маску? И не станет ли маска в итоге ее настоящим лицом? Она вступила в схватку с демоном и с ужасом понимала, что начинает понимать его логику. Понимать его логику, его мотивы, его извращенную эстетику безупречности. А что, как не это понимание, не это зеркальное отражение, является первой, самой страшной стадией полного и окончательного поражения.

Еще несколько недель пролетели в сумасшедшем, выматывающем ритме. После ее странной внутренней метаморфозы Вольский не стал добрее или мягче — это было бы против его природы. Но откровенно унизительных, абсурдных поручений стало заметно меньше. Они сменились сложной, интенсивной, но профессиональной работой. Теперь он требовал от нее не просто слепой скорости и исполнительности, а глубины анализа, стратегического мышления, умения видеть картину в целом. Ариана чувствовала, что ее проверяют на прочность уже другими методами — испытывали не ее выдержку, а ее интеллектуальный потенциал.