Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 87 – Яна Марс

Судья, пожилая женщина с усталыми глазами, выслушивала обе стороны с одинаковым бесстрастием. Решение было отложено на две недели — для "изучения дополнительных материалов". Это была не победа и не поражение. Это была пытка ожиданием.

Аля вышла из здания суда, чувству себя выжатой и опустошённой. Холодный осенний ветер обжигал разгорячённые щёки. Рука Артёма мягко коснулась её локтя.

— Всё в порядке? — его голос прозвучал приглушённо, будто сквозь вату.

Аля лишь молча покачала головой, не в силах вымолвить слово.

Артем отвёз её в пекарню и извинился со словами, что ему нужно отъехать по делам. Аля не смогла оставаться среди запаха хлеба, который вдруг стал пахнуть не победой, а тяжким трудом, оказалось невыносимо.

Аля зашла в мамину квартиру, чувствуя себя выжатой лимоном. Дверь открыла Маргарита Вениаминовна — и по одному взгляду на дочь всё поняла.

— Отложили? — тихо спросила она, пропуская Алю внутрь.

Та лишь кивнула, не в силах говорить. Всё тело ныло от напряжения, а в ушах до сих пор звучали холодные формулировки адвоката Ильи: "нестабильность... риск... непредсказуемость..."

— Я только вещи заберу, — прошептала Аля, направляясь в свою бывшую комнату. — Поеду на ту квартиру.

Благодаря Артему у нее была такая возможность. Пару дней назад Аля стояла на пороге своей новой, временной квартиры и не могла поверить глазам. Вместо пыльных углов и пустых полок её встречал чистый блеск поверхностей, аккуратно застеленная кровать и аккуратные стопки свежего постельного белья. На крошечной кухне красовался простой, но качественный набор посуды — ничего лишнего, всё продуманно и практично.

Она знала, что это Артём. Он вызвал клининг и накупил кучу всего не спрашивая, нужна ли ей помощь. Он просто решил проблему, не требуя благодарности, не ставя её в неловкое положение.

В горле встал комок. После месяцев унижений, после попыток Ильи доказать её несостоятельность, эта простая, деловая забота значила больше, чем любые слова. Он не пытался её "спасти". Он просто создал условия, в которых она могла сама собраться с силами.

Мать молча последовала за ней. Пока Аля механически складывала в сумку немногочисленные вещи, Маргарита Вениаминовна стояла в дверях, сжав руки в кулаки.

— Он... многое про тебя говорил? — наконец не выдержала она.

— Достаточно, — коротко бросила Аля, глядя в стену. — Что я ненадёжная. Что бизнес мой — это авантюра. Что у Сони должна быть стабильность.

Она резко застегнула молок на сумке.

— А твоя пекарня? — в голосе матери прозвучала горькая обида. — Твой хлеб, который весь город ест? Это что, не стабильность?

— Для опеки — нет, — Аля повернулась к матери, и в её глазах стояли слёзы, которые она не позволила себе пролить в суде. — Для них стабильность — это стены. Квадратные метры. А не... — она смахнула непослушную прядь со лба. — не вера в себя.

Маргарита Вениаминовна вдруг резко подошла к ней и обняла — крепко, по-матерински, так, как не обнимала с самого детства.

— Ты самая стабильная дура на свете, — прошептала она в её волосы. — Упрямая, как сто ослов. И Соня это знает. Помни это.

Аля прижалась к маме на мгновение, почувствовав, как комок в горле немного рассасывается. Потом осторожно освободилась.

— Мне нужно идти.

— Иди, — кивнула мать, провожая её до двери. — Но помни — здесь твой дом навсегда. Сколько бы тебе ни было лет.