Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 54 – Яна Марс

Но тут же её сердце сжалось от новой догадки. «А может, это его способ отдалить Соню от меня? Чтобы она привыкла к жизни без меня, обрела новый круг общения, где мама — лишь редкий гость?»

Эта мысль была как нож в сердце. Она вглядывалась в мотивы Ильи, как в туманное зеркало, но видела лишь отражение собственных страхов. Правда, как всегда, была где-то посередине — в сложной смеси отцовской заботы, прагматизма и желания контролировать. И эта неопределённость терзала её сильнее любой ясности.

Но на рефлексию не было времени — сегодня у Али было очень много работы.

Суббота должна была быть выходным, но вместо этого цех сиял стерильной чистотой: Аля, Денис и даже Галина Ивановна, ворча, но всего за несколько часов подготовили помещение к приезду важного гостя. Предстоял не просто визит, а смотр. Экзамен.

Шеф-повар из Москвы, Константин Берг, прибыл ровно в полдень на том самом чёрном внедорожнике, что был у Артёма. Он вышел из машины — высокий, подтянутый, в идеально сидящем чёрном пальто. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по фасаду завода, по вывеске "Пекарня Молчановой", которую накануне срочно заказала Вика.

Артём представил их друг другу. Рукопожатие у Берга было сухим и коротким.

— Константин специализируется на авторской кухне с локальными продуктами, — пояснил Артём. — Его интересуют уникальные поставщики.

— Покажите мне, что у вас есть, — сказал Берг, без лишних любезностей направляясь к входу. Его тон был не грубым, но деловым до холодности.

В цеху он двигался как хирург на обходе. Заглянул в муку Галины Ивановны, потер щепотку между пальцами, понюхал. Кивнул, без комментариев. Осмотрел печи, поинтересовался температурными режимами у Дениса. Денис, нервничая, путался в показаниях, и Але пришлось взять инициативу на себя.

Затем наступила дегустация. Аля выставила на стол всё: ржаной хлеб на закваске, пшеничный с чабрецом, цельнозерновой, утренние булочки с корицей и даже тот самый ванильный торт от Насти, кусок которого специально оставили.

Берг пробовал медленно, с закрытыми глазами, тщательно пережёвывая. Его лицо оставалось невозмутимым. Аля ловила каждый его вздох, каждое движение бровей, пытаясь угадать вердикт. Сердце стучало где-то в горле.

— Закваска живая, чувствуется, — наконец произнёс он, откладывая крошечный кусочек ржаного хлеба. — Но нестабильная. Вкус от партии к партии плавает. Для моих ресторанов это недопустимо. Нужна стабильность. Идеальная стабильность.

Аля почувствовала, как почва уходит из-под ног. Это был её главный козырь — живой, "дышащий" хлеб. А он говорил о нём как о браке.

— Это же и есть его прелесть, — попыталась возразить она. — Каждая буханка уникальна…

— Уникальность — для галерей, — парировал Берг. — В ресторане гость платит за то, чтобы сегодня и завтра его стейк подали с одним и тем же хлебом. Без сюрпризов.

Он отпил воды, смывая вкус.

— Булочки с корицей — переслащено. Торт… мило, но уровень городской кондитерской, не более. — Он посмотрел на Алю, и в его глазах читалось не пренебрежение, а констатация факта. — У вас хорошая база. Есть потенциал. Но до уровня моих поставщиков вам ещё расти и расти.

Воздух в цехе стал густым и тяжёлым. Денис потупил взгляд. Галина Ивановна фыркнула и отошла к печи, громко хлопнув дверцей.