Книга Развод. Испеку себе любовь, страница 114 – Яна Марс

— А это, — она указала на бывший кабинет Ильи, — будет комната Сони. Для рисования и всяких её проектов.

Они стояли посреди пустого дома, держась за руки, и строили планы. Их голоса звенели под высокими потолками, наполняя пространство не мебелью, а будущим. Счастьем.

Аля вдруг разжала пальцы Артема, достала из кармана ключ и протянула ему. Второй ключ от дома.

— Держи. На всякий случай. Чтобы ты знал — ты всегда можешь прийти сюда.

И Артем взяла ключ. Он был тёплым от ее руки. Артем сжал его в ладони, чувствуя, как с каждой секундой этот пустой, холодный дом наполняется чем-то самым важным. Доверием. Любовью. Будущим.

Аля подняла на Артёма сияющий взгляд.

— Пошли за Соней. Пора показать ей наш дом.

Наш. Теперь это слово звучало для неё как самое естественное на свете. Победа была не только её. Она была их общей. И это делало её по-настоящему полной.

Несколько месяцев спустя дом был почти неузнаваем. Повсюду пахло свежей краской, деревом и… счастьем. Шум перфоратора и весёлые голоса смешивались в жизнерадостную симфонию.

В будущей комнате Сони царил самый настоящий творческий хаос. Посреди комнаты стояла Аля с образцами обоев в руках — одни с единорогами, другие с космосом. Рядом Артём, в старой футболке, заляпанной краской, пытался собрать по инструкции кровать в форме кареты.

— Кажется, я перепутал винты G и H, — выдохнул Артем, с недоумением глядя на кривую кровать.

— Пап, — Соня, сидевшая рядом, рассмеялась. — Ты же говорил, что у тебя золотые руки!

— Для инвестиций — золотые, а для мебели — пока что деревянные, — засмеялся Артем, щекоча Соню за коленку.

Аля смотрела на них, прислонившись к дверному косяку, и сердце её замирало от переполнявшей её нежности. Это слово — "пап" — вырвалось у Сони спонтанно пару недель назад, когда он ловко починил её сломавшуюся куклу, и прилипло намертво. Артём отреагировал с такой трогательной серьезностью, что сомнений не осталось — их маленькая команда обрела своего капитана.

— Мам, а давай всё-таки космос! — решительно заявила Соня, указывая на рулон с планетами. — Единороги — это для малышей. А я уже большая. Я хочу летать!

— Космос так космос, командир, — улыбнулась Аля, откладывая в сторону розовых пони. — Договорились.

Она оставила их возиться с кроватью и вышла в сад подышать воздухом. Вечерело. В воздухе витала прохлада и запах влажной земли после недавнего дождя. Она обошла дом, с наслаждением касаясь рукой шероховатой поверхности новой террасы, которую они недавно достроили.

И тут она увидела их. Артём вынес на лужайку огромного, сложного воздушного змея в виде дракона, которого они купили на прошлых выходных на сельской ярмарке. Соня бежала впереди, заливаясь счастливым, беззаботным смехом, а Артем бежал за ней, разматывая леску, и его низкий, грудной смех смешивался с её звонким визгом. Змей, неуклюже подпрыгнув пару раз, наконец поймал мощный поток ветра и резко, почти гордо рванул вверх, заливаясь разноцветными огнями в багряных лучах заходящего солнца.

Аля замерла, наблюдая за этой картиной. И вдруг её осенило. Она стояла в своём саду. В своём доме. И смотрела на свою семью.

Она вернула не просто стены — она выстроила, выстрадала, выпекла, как самый лучший хлеб, нечто неизмеримо большее. Она создала настоящий Дом, наполненный тем самым теплом, смехом, доверием и любовью, о которых всегда, порой тайно даже от самой себя, мечтала. Дом, где её дочь чувствовала себя в абсолютной безопасности и была по-настоящему счастлива. Дом, где её любили и ценили не за идеальность, а за саму её суть — сильную, упрямую, иногда сломленную, но всегда поднимающуюся вновь.