Книга Без тебя: Любовь вопреки, страница 15 – Яна Марс

— За то, что ты есть. Что приехал. Что не спрашиваешь лишнего.

Витя неловко обнял ее за плечи, притянул к себе.

— Дура, — сказал он в макушку. — Мы же семья. Кто тебе еще поможет?

Они сидели так, молча, слушая вечерних птиц и далекие голоса из дома. Алиса чувствовала, как уходит напряжение, как расслабляются мышцы, как внутри отпускает тот тугой узел, что стягивал грудь последние сутки.

— А знаешь, — сказала она вдруг, — я ведь боялась сюда ехать. Думала, бабушка скажет "а я же говорила". И начнет пилить.

— Ну, она еще начнет, — усмехнулся Витя. — Дай срок.

— Но пока... она нормально. Даже Мишку не съела.

— Мишку сложно съесть. Он сам кого хочешь съест.

Алиса рассмеялась. И сама удивилась этому смеху — легкому, почти счастливому.

— Вкусный, наверное, — добавил Витя серьезно. — Надо попробовать.

— Попробуй, — разрешила Алиса. — Но руку откусит.

— Я ему Рекса отдам за выкуп.

— Рекс неприкосновенен.

— Тогда буду голодать.

Они засмеялись уже вдвоем, и смех разлетался по саду, пугая воробьев.

В окне кухни мелькнул бабушкин силуэт. Она стояла и смотрела на них, вытирая руки о фартук. Алиса помахала ей. Бабушка не ответила, но и не отвернулась.

— Пойдем, — сказал Витя, поднимаясь. — А то бабуля наша обидится, что мы без нее веселимся. И пирог без нас съест.

— Она не съест, она нам оставит.

— Оптимистка.

Они пошли к дому. У крыльца Алиса остановилась, оглянулась на сад, на яблони, на вечернее небо, розовое над крышами.

— Вить, — сказала она тихо.

— А?

— А как ты думаешь, у меня получится?

Он обернулся, посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом.

— Получится, — сказал он просто. — Ты сильная. Ты справишься. И мы поможем.

Алиса кивнула и шагнула в дом.

Из зала доносились мультики. На кухне пахло яблоками и корицей. Бабушка гремела противнем, вытаскивая пирог из духовки. Жизнь продолжалась.

Алиса играла с сыном, когда за окном послышался шум подъезжающих машин. Сердце дернулось и забилось чаще.

Она выскочила на крыльцо босиком, даже не обувшись. Константин Борисович уже выходил из машины — строгий, подтянутый, в безупречном костюме, несмотря на вечер. Седина на висках, очки в тонкой оправе, усталые, но внимательные глаза.

— Папа! — Алиса слетела с крыльца и бросилась ему на шею.

Константин на секунду замер — он вообще не любил бурных проявлений чувств, всегда был сдержан, холодноват, — а потом обнял ее. Крепко, по-настоящему.

— Алиска, — сказал он тихо. — Девочка моя.

От этих простых слов у нее снова защипало в глазах. Она уткнулась носом в его пиджак, пахнущий больницей и дорогим одеколоном, и чувствовала себя маленькой, защищенной, той маленькой Алиской, которую папа учил кататься на велосипеде и носил на плечах в зоопарк.

— Ну-ну, — он погладил ее по спине. — Все хорошо. Мы приехали.

Подошла Вероника, и Алиса обняла и ее, прижимая к себе, чувствуя, как мамины руки гладят ее по голове.

— Доченька, — шептала Вероника. — Родная.

— Мам, я в порядке, — соврала Алиса, улыбаясь сквозь слезы.

— Знаю, — так же шепотом ответила мама. — Знаю.

В доме уже вовсю хозяйничала бабушка. На столе появился тот самый пирог — румяный, пышущий жаром. Чайник закипал, а бабушка уже ставила чашки.

— Рассчитывайтесь, — скомандовала Ольга Николаевна. — Миша, мой руки. Витя, убери локти со стола. Константин, садитесь вот сюда, вам будет удобнее.