Книга Развод. Тумбочка между кроватями, страница 64 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Остановилась напротив.

Теперь они на одном уровне.

— Тогда будь, — сказала она тихо.

Катерина удивилась.

— Что?..

— Будь рядом с ним.

Пауза.

— Но не приходи в мою жизнь объяснять, кто я.

Тишина.

И в этих словах было всё.

Граница.

Настоящая.

Не тумбочка.

А внутренняя.

ПОРАЖЕНИЕ

Катерина смотрела.

Долго.

И вдруг поняла:

она не выиграла.

Она не сломала.

Она не вытеснила.

Она… столкнулась со стеной.

Живой.

Спокойной.

Непробиваемой.

УХОД

— Ты пожалеешь, — сказала Катерина

Последняя попытка.

Слабая.

Эля покачала головой.

— Нет.

Пауза.

— Я уже пережила хуже.

Катерина развернулась.

Ушла.

Дверь закрылась.

ПОСЛЕ

Тишина.

Снова.

Но уже другая.

Эля медленно опустилась на стул.

Рука на животе.

Дыхание глубокое.

И вдруг…

слёзы.

Не от боли.

От напряжения.

Которое вышло.

Она тихо сказала:

— Всё хорошо…

И внутри ответило движение.

Живое.

Сильное.

Как будто:

мы с тобой справимся.

ФИНАЛ

Она встала.

Подошла к окну.

И впервые за всё время

поняла:

ей больше не нужно доказывать,

что она была важной.

Потому что теперь она —

основа своей собственной жизни.

А те, кто пытается занять её место —

уже проиграли.

Потому что это место

невозможно отобрать.

Его можно только оставить.

И она…

уже оставила его позади.

Иногда человек держится.

Долго.

Упрямо.

Делает вид, что всё под контролем.

Что он взрослый.

Что он принял решение.

Что он знает, куда идёт.

А потом наступает день,

когда внутри просто…

заканчивается воздух.

УТРО

Максим проснулся раньше будильника.

Резко.

Как будто его кто-то выдернул из сна.

Он сел.

Провёл рукой по лицу.

В комнате было тихо.

Слишком тихо.

Он посмотрел в сторону.

Катерина спала.

Но даже во сне её лицо было напряжённым.

Как будто она не отпускала контроль

даже когда не видит.

Он отвёл взгляд.

И вдруг поймал себя на мысли:

я не хочу здесь просыпаться.

ВНУТРИ

Это было не про место.

Не про квартиру.

Не про обстановку.

Это было про ощущение.

Которое раньше он не мог назвать.

А теперь — мог.

давление.

С утра.

Без причины.

Просто есть.

Как фон.

Как воздух, которым тяжело дышать.

ДЕНЬ

На работе он не мог сосредоточиться.

Документы.

Звонки.

Люди.

Всё проходило мимо.

Он делал.

Отвечал.

Кивал.

Но внутри — пусто.

И только одно возвращалось снова и снова:

Эля.

Её взгляд.

Спокойный.

Ровный.

И слова:

«Я больше не жду»

Он сжал ручку в руке.

Сильно.

Слишком.

И вдруг понял:

он ждал.

Что она будет ждать.

Что она будет держать.

Что она будет…

его точкой возврата.

ВСПЫШКА

— Максим Андреевич?..

Голос вывел его.

Он поднял глаза.

Секретарь что-то спрашивал.

Он не услышал.

— Повторите.

И в этот момент поймал себя на странном ощущении:

раньше всё держалось.

Теперь — рассыпается.

ВЕЧЕР

Он не спешил домой.

Сидел в машине.

Долго.

Смотрел вперёд.

Ничего не делал.

Просто…

не ехал.

Потому что знал:

там его ждёт не отдых.

Не тишина.

А разговор.

Контроль.

Напряжение.

Катерина

ДОМ

Он всё-таки зашёл.

Дверь закрылась.

Глухо.

Катерина была на кухне.

— Ты где был?

Сразу.

Без «привет».

Без паузы.

Он устало ответил:

— Работал.

Она посмотрела.

Долго.

— Ты от неё?

Вот так.

Прямо.

Без обходов.

Он сжал челюсть.

— Нет.

— Не ври.

И это слово…

ударило.

Не потому что правда.

А потому что ему надоело оправдываться.

СЛОМ НАЧИНАЕТСЯ

— Хватит, — сказал он резко.