Книга Измена. Сквозь облака лжи, страница 8 – Яна Ланская

— Сволочь! Идиот! Кретин конченый! Я тебя ненавижу!

Каждое ругательство сопровождается апельсином и яблоком. Когда фрукты кончаются, я прислоняюсь к колонне и дышу. Слышу, как Стас встаёт и приближается ко мне. Я опять начинаю орать и оскорблять. Верещу, чтобы он ко мне не подходил. Я уже не могу контролировать этот поток слов. И вдруг муж возвышается надо мной, хватает за горло и вжимает в стену.

— Заткнись. Сука, замолчи!

И я с ужасом вижу, как в меня летит кулак, который бьёт в стену в сантиметрах от моего лица.

Я зажмуриваю глаза. Стас никогда себе не позволял даже за запястье меня схватить, а здесь он замахнулся. Слышу второй удар, Стас шипит, но следом идёт третий. Чувствую на лице дуновение от замахов. И вдруг хватка на моей шее ослабевает, и он, морщась, отходит. Вижу кровь, он сбил себе костяшки об краску. Стена тоже в капельках крови. Я сгибаюсь, упираюсь руками в колени и дышу. Глубоко дышу.

Вижу, как Стас наматывает кухонные тряпочки на руку и садится на пол, прислонившись к острову.

Он сидит на полу, я стою согнувшись, и мы просто молчим и восстанавливаем дыхание.

— Ленусь, прости. Не знаю, что на меня нашло, прости!

— За что, Стас?

— За вот это, — встаёт с пола наконец и показывает на руку, — но ты сама виновата.

Сама виновата? Гад. Конченый гад. Ещё и меня виновной хочет выставить. Меня накрывает такой злостью, что я не могу с ней справиться. Как ему только совести хватает?!

— Могли бы поговорить, как цивилизованные люди.

Я срываюсь с места и накидываюсь на него, как разъярённая кошка. И впиваюсь в лицо. Вижу следы, и меня это озверяет ещё больше. Указательный и средний палец у меня без геля, почему-то он сошёл вчера. Не держится на мне одна марка. И этими пальцами я впиваюсь в ненавистное теперь для меня лицо. Ненавижу эту физиономию. Ненавижу это выражение!

Прихожу в себя, когда Стас вливает в меня успокоительную настойку и даёт запить водой. Гладит, обнимает, шепчет нежности. Помню, как налетела на него. Помню эти ощущения на кончиках пальцев, а потом какой-то провал. А он укачивает меня и повторяет, как любит. Какое-то заторможенное состояние. Но сил оттолкнуть его нет.

— Мась, ну как ты? — обхватывает моё лицо руками.

Я устало поднимаю взгляд и замираю в ужасе. У него не лицо, у него месиво. Это же я…

Я начинаю плакать без слёз. Слёз, наверное, не осталось. Просто тело содрогается в тихих рыданиях. До чего мы докатились… У него вторая семья, а у меня явно проблемы с психикой. Так я его так и убить могу…

Рыдаю и сама себя обнимаю. И ему даю себя обнять. Мне страшно. Я ничего не понимаю. Это слишком для меня.

Стас поднимает меня с пола, поддерживает за руку и ведёт наверх. Укладывает в постель и накрывает одеялом. Наверное, настойка подействовала. Но у меня нет сил ни на какую реакцию. Понимаю, что надо обработать ему лицо, но мне даже моргнуть тяжело. А Стас начинает свой монолог.

— Лен, ты меня выслушаешь, Лен? Это правда случайно. Хочешь, позвони ей, спроси. Лен, прости меня, умоляю. Мась, — берёт паузу, — она обманула меня. Всё подстроила. Лен, я хочу сохранить семью.

— Что она подстроила, Стас? — хриплю из последних сил.

— Командировку в свою овуляцию. Она мне так потом и сказала. У нас нет никаких отношений, Мась. Пусть рожает. Ну назначат ей эти двадцать пять процентов, да и ладно. Мне главное тебя и Антошу сохранить, любимая. Я соврал тебе насчёт командировки, потому что у неё скрининг был. Просила поддержать, сходить с ней.