Книга Завоюй мое сердце, страница 78 – Юлия Крымова

— Ммм, — только и получается из себя выдавить.

Ком в горле такой, что проглотить невозможно.

— Что там точно у них было, я не знаю. Но кто-то из пацанов говорил, что он ее перевезти сюда собирался. А кто-то сказал, что вроде, как и перевез.

Аня.

— В общем, я все узнала, — делится со мной Юляша, хозяйничая на моей кухне. Она прибежала ко мне сразу после работы. И как же я ей рада. Не смогла бы сейчас одна. Не выдержала. — Оказывается, весь сегодняшний концерт бухгалтерии — с подачи Мегеровны. Девочки из процедурного рассказали.

— Валентины Егоровны? А она здесь причем?

В моей голове такая каша из новостей, что выстраивать логические цепочки я просто не в состоянии.

— По ее команде некоторые медикаменты закупают в большем количестве, чем нужно. А потом списывают, как израсходованные. Она забирает и перепродает.

А так можно?

— Пока тебя не было, она с Олечкой хотела эту схему провернуть. А та как обычно… Забыла.

Киваю. Наверное, так и было.

— Не вздумай ничего подписывать. И возмещать тоже. Пусть Крамор хоть до посинения орет и угрожает. Они сто процентов в доле. Ань, ты меня вообще слышишь?

Снова киваю. Поднимаюсь со стула и двигаю в сторону спальни. Юлька за мной следом.

— Ты чего, Ань? — таращится Мырзина, когда начинаю хаотично вытаскивать вещи из двухдверного шкафа. Сбрасываю прямо на кровать. — Куда собралась? Домой уехать? Из-за этих, что ли?

Может и правда, вернуться домой не худший вариант? Дома и стены лечат, да?

— Пока просто в церковь хочу сходить. Там, по-моему, женщины в юбках должны быть.

— В церковь? А зачем? Свечку поставить, чтобы руки у этих аферюг поотсыхали?

— Юль, ну глупостей не говори.

Достаю из кучи вещей первую попавшуюся и комкаю в руках.

— Я сегодня Диму Самсонова видела…, — слова как иголки и говорить очень сложно. — Он сказал, что… В общем… У Андрея кто-то был кроме меня. Девушка. Точнее, сам Дима не знает, так ли это. Но другие парни обсуждали.

Юлька поджимает губы и шумно выдыхает. И я так ей благодарна, что она не кричит: «А я знала! А я говорила!».

— Эта девушка, вроде бы теперь тут живет. Андрей ее перевез.

Глаза Мырзиной становятся как два блюдца, но она по-прежнему не комментирует. Спасибо, держится, не перебивает. Потому что я вряд ли потом смогу продолжить. Все силы, что остались, собрала сейчас.

Юлька смотрит на меня сочувствующие. Ей меня жаль. Мне тоже жаль.

— Я не знаю, что сказать, Ань.

И я не знаю… Не знаю, что чувствую. Какое-то дикое опустошение. Есть термин для этого состояния? Когда твой мир рушится. Белое оказывается черным, розовое — серым. А цветных красок в нем просто не остается.

— Говорят, она в церковь ходит по воскресеньям.

— Грехи замаливает, — Юляшиной выдержки уже не хватает.

Я не уверена, что она знает про меня.

Нет, я не уверена, что она вообще существует. Спать ведь не смогу, пока не узнаю.

Но если всё, что сказал Дима, правда… Мне хочется поговорить с ней.

— Сходить с тобой?

— Нет, — мотаю головой, едва заметно улыбаясь.

Представляю вдруг, как мы врываемся с Юляшей в храм прямо во время службы, чтобы разобраться с любовницей моего погибшего мужа. Что в таких случаях делают? За волосы таскают? Так я не собираюсь. Я правда хочу поговорить. Понять, почему так случилось.

— Еще вроде платок на голову нужен? — вспоминаю, что тетя Маша, соседка, всегда ходила в церковь с покрытой головой. — У тебя нет?