Книга Все оттенки Золотого, страница 34 – Лена Фарт

Губы растягиваются в улыбке, и я отворачиваюсь, смотря прямо перед собой. Чувствую себя красной, словно рак. Вот же… Смущает меня. Рассматриваю собственную комнату, не зная, что и сказать. Слишком волнительно это всё.

— Кстати, про Егора. Он такой всегда. Я на него уже даже не злюсь, и тебя попрошу не злиться, — произносит Глеб, а у меня глаза расширяются по пять рублей, потому что я замечаю, как с мольберта скатывается тряпка, которая прикрывала его. — Он всегда знал про тебя. Про то, что у меня есть подруга по переписке. И год назад он увидел твою внешность. В общем, я собственно поэтому и спрашивал, знаешь ли ты Золотого Егора. Ну он в своём репертуаре. Не удивлюсь, если ты ему понравилась. Я даже думаю, что так и есть. Не умеет он показывать чувства, может боится. Да и девушек не было у него постоянных.

Меня его слова уже не особо волнуют, потому что тряпка слетает полностью, обнажив свежий портрет, что я дорисовала на днях.

Соскакиваю с кровати, готовая провалиться сквозь землю, но Глеб мою руку не отпускает, а наоборот тянет на себя, и я падаю рядом с ним на спину.

Дверь резко распахивается в этот момент, ударяясь о стену, при этом ручкой царапая обои. Там и так уже видимый след и во мне плюс к смущению ещё и злость прибавляется от этого. Квартира ведь съёмная, и платить за ущерб потом не очень хочется. Лишний раз Оксану напрягать.

— Всё готово. А вы тут что делаете? — Егор-дурак заваливается ко мне в комнату, сканируя нас взглядом и идёт к креслу. Садится на него, наблюдая за нашими сцепленными руками, а затем делает оборот на кресле. Оно у меня на колёсиках, и я, иногда ища вдохновение на рисунки, катаюсь на нём. Он тормозит, когда его взгляд касается мольберта.

Какой позор…

— Это… это я? — спрашивает, разглядывая портрет, а мне плохо почему-то становится. И, честное слово, лучше бы он увидел скетчбук, потому что там рисунки не настолько детализированные! По сравнению с этим портретом там так — наброски.

Нервы не выдерживают. Я готова расплакаться и испариться в воздухе. Прямо тут. И, если это увидел бы только Глеб, я бы ещё пережила. Всё же он мой друг, и я мечтала встретиться с ним. Рисовала его без какого-либо подтекста. Думаю, он бы меня понял. Всегда ведь понимал.

Но Егор… А собственно, чего мне переживать? Это ведь не он изображён.

— Нет, — произношу и замечаю Катьку, что тоже заходит в комнату.

— Ой, — говорит она, окидывая взглядом нас с Глебом, Егора и портрет.

— А кто? — вот дурак, не может даже сообразить очевидное.

— Это я. Да? Ты рисовала меня? — Глеб тянет за руку, привлекая к себе внимание. — Клёво получилось, Малинка. Мне нравится, — смотрит на меня, улыбаясь, а затем хмуро на Егора.

— Что? А в скетчбуке тоже он, что ли? — вводит меня в ступор Егор. Слишком серьёзное лицо у него, и я отворачиваюсь.

— Причём тут скетчбук? — спрашиваю, рассматривая Катьку, что стоит у двери.

Догадка мелькает где-то на подкорке сознания.

А. Ой. Я же его в ванной оставила! Блин!

— Так. Всё, давайте не смущать мне Златку. Она уже вон какая краснющая. Вы домой или… фильм посмотрим? Телек теперь работает, можем ноут подсоединить, — она пожимает плечами, а я молюсь, чтобы они ушли. На сегодня мне стресса достаточно.

Я стою в ванной комнате у зеркала и рассматриваю себя в отражении. Не вижу ни единой черты, способной сравнить меня с теми девушками, что находятся в компании Егора. Катька откровенно заявляет, что я ему понравилась. Я же искренне надеюсь, что она не права. Но меня сбивает и заявление Глеба, который предположил, что, возможно, я понравилась его брату. И меня это расстраивает. Нет ни малейшего желания быть в его вкусе.