Книга Операция «Смерть», страница 66 – Галина Кор

— Что-то случилось? — спрашиваю не останавливаясь.

— Начальство на ковер вызывает.

— Хоть на персидский?

— Нет. Старый и потертый, молью трахнутый…

— Переживаешь?

— Давно перестала.

— Вы кто? — из одной из комнат выходит худощавый мужик и что-то ест из ланч-бокса. Притормаживаю, чтобы ответить. Но стоит мне перевести взгляд за его спину, становится не по себе. На металлическом столе лежит тело. Не первой свежести. Грудная клетка вскрыта, а органы лежат в отдельной посудине. Какая прелесть. Отвык я от такого, давно не любовался. Последний раз — в универе. В нос бьет неповторимый «аромат». Прикрываю рот и нос рукой и ускоряюсь.

— Мы из терапии. Он доктор, а я пациент, — поясняет ему на ходу Диана. Она умнее, не заглядывает в комнату, а прикрывшись ладонью, проскальзывает мимо.

— Новенький? Я раньше тебя не видел, — интересуется патологоанатом.

— Уже уволился, — отвечаю, хватаясь за ручку входной двери как за спасательный круг. Снимаю халат, кидаю его на подоконник и поднимаю руку вверх, прощаясь с несостоявшимся коллегой.

Кстати, вот еще одна из причин, почему я не стал патологоанатомом. Хоть я провел в родительском бюро практически все детство, и играл с пластиковыми костями скелета Германа, когда мне не было и трех лет, но вот этот запах… он въелся в подкорку, и вызывает невероятное отвращение. Ни страх крови, ни работа с трупом… а запах… запах мертвой бездушной оболочки.

С бактериями и микробами проще, даже умирая массово, они не воняют.

Наконец-то открываю дверь на улицу и набираю полные легкие чистейшего кислорода. Если таковым, конечно, можно его считать. Но все лучше, чем там, за дверью.

— Где машина? — Диана вертит головой.

— Вон там, за углом парковка.

Как только садимся в машину, становится немного спокойнее. Словно мы уже далеко от незваных «друзей» и все проблемы рассосались сами по себе. Но это иллюзия. Думаю, что развязка близка. Долго мы бегать не сможем, некуда, да и не зачем.

— Куда тебя везти? — ожидаю указаний.

— В контору… Буду падать на колени и молить о пощаде, — говорит, тяжело вздыхая.

— Да плюнь на них… Все будет хорошо…

— Обязательно. Только не в этой жизни. Влезла я, Димка, во все эти дела, а как теперь спрыгнуть, не знаю…

— Мне работу предлагали… на другом континенте… Поехали, а?

— Да кто ж нас из страны выпустит?

— Слушай, если мать связи поднимет, кипешу наведет, еще и чемоданы донесут до трапа. Дед-то у меня был не последним человеком в правительстве. Просто мы никогда не пользовались этими связями, нужды не было. Да и у отца с дедом всегда натянутые отношения были. Никто никогда не поднимал тему прошлого… Думаю, что всех скелетов нашей семьи не спрятать ни в каких шкафах.

— Да… родословная у нас с тобой та еще… Гены пальцем не раздавишь… Что поделать, перевоспитываться уже поздно, как и подстраиваться под обстоятельства, поэтому остается бунтовать.

— Кажется мне, что очень скоро наш бунт будет безжалостно подавлен.

— Сейчас и узнаем…

Останавливаю машину чуть не доезжаю до организации, где работает Диана. Мест на парковке просто нет. Все занято. Когда они успевают противодействовать преступникам и раскрывать террористические заговоры, если все сидят на рабочих местах, как офисный планктон? Мне всегда казалось, что такие люди должны быть в постоянном движении: шнырять, выискивать, сливаться с толпой, прислушиваться к каждому подозрительному типу… Стереотип, наверное, из кино.