Книга Как не влюбиться в спасателя, страница 23 – Тори Мэй

— Правда?

— Угу. Мы скоро повезем технику, твое тоже заберу.

— А я тебе за это…? — скептически прищуриваюсь. — Какова цена за помощь?

Знаю я этого бабуина — на честное «просто помочь» не ведусь!

— Во-первых, после ярмарки у нас свидание, — хмыкает. — А во-вторых, накормишь меня?

— Накормить? — усмехаюсь.

— Я задолбался жрать быструю лапшу. Борща хочется. С тортом.

— Будет тебе борщ, — прыскаю. — И торт.

Он довольно кивает и наклоняется ближе:

— С сыром ма-страпонэ?

— Пошляк! Максимум с чаем.

— А чай какой? — шепчет мне в губы. — Обле-перепиховый?

— Слава! — смеюсь, уворачиваясь.

— Признайся, что ты таешь, — ухмыляется он и мягко касается пальчиком кончика моего носа. — Радуйся, что мне на базу возвращаться нужно, а то бы я натрусил здесь своей шевелюрой. И твоей тоже.

Олеся

Город гулит с самого утра. Центральная площадь заставлена шатрами, деревянными прилавками, увешана гирляндами и лентами.

Пока что здесь только организаторы и ремесленники, которые вносят последние штрихи перед появлением горожан и туристов. Однако, в воздухе уже аппетитно пахнет горячим поп-корном с карамелью.

Мой стол находится в самом сердце площади и смотрит на исторические здания, увитые побагровевшим плющом, а позади раскинулась поистине огромная зона спасательной службы с ярко-красным стендом и стойкой для записи молодняка в ряды их школы.

Для привлечения внимания Титова и команда привезли сюда экипировку, разную технику с приставкой «гидро» и даже пару лодок.

Все это красуется на специальных передвижных подставках и простирается аж до самой парковой зоны, откуда задорно выглядывают перекаченные детские замки-батуты и станции мыльных пузырей.

— Раз-раз, как слышно? — на сцене настраивают аппаратуру.

Ну, а я застилаю красной клетчатой тканью наш стол и раскладываю на нем корзинки, ручки которых увитые гроздьями рябины.

Букет Славы пришелся кстати — он не протестовал, когда я разобрала для декора прилавка и верхней перекладины.

Заканчиваю с выкладкой «сухой» продукции и распрямляюсь, оценивая результат — выглядит очень уютно, почти по-деревенски. Такого домашнего эффекта я и добивалась.

Ярмарка — большой день, единственный, когда жизнь перемещается с набережной на старые мощеные улочки. Все-таки хорошо, что Соня настояла на участии. Она же, кстати, заставила меня нарядиться.

— Там будут абсолютно все, а вы — лицо нашего заведения! — Зайчикова вешала в мою кабинку все новые и новые платья, на каждом из которых вырез опускался все ниже.

— Вообще-то я уже купила коричневый костюм!

— Я щас умру от скуки, тётя Леся, — бурчала она через шторку. — Надевайте!

Что ж, я ведь хотела выглядеть моложе? А для этого нужно быть открытой к подсказкам этой самой молодежи.

— А-бал-деть! — выдохнула Соня, когда я вынырнула из примерочной в белом шифоновом платье с открытыми плечами и непривычно откровенной линией декольте. — И вы скрывали ЭТО? Какой у вас размер? Можно мне кусочек?

— Ой, родишь — и не такие вырастут, — усмехнулась я, оглядывая себя в зеркало.

— Обещайте! А то с моими единичками такое платье не надеть. Только чего-то не хватает…

Зайчикова подумала минуту, а затем подскочила ко мне и посадила на голову широкополую шляпу кроваво-красного цвета.

— Вот! Теперь отлично!