Книга Тот, кто нарушает, страница 54 – Стефани Альвес

Но сильнее всего болит моя гордость.

И самое худшее?

Я понятия не имею, как это исправить.

Изабелла

На арене тихо.

Всегда странно, как быстро все меняется: в одну минуту это место наполнено ревом толпы, а в следующую — лишь пустые сиденья и эхо. Тишина кажется почти слишком громкой.

Я иду по коридору, мои кроссовки с каждым шагом шуршат по полу. Я бросаю взгляд на каток через оргстекло. Лед весь исцарапан лезвиями, виднеются пятна талой воды — остатки игры, которая должна была быть другой. Игры, в которой они должны были победить.

Мои пальцы сильнее сжимают блокнот, в который я вцепилась еще с первого периода. Всю ночь я отслеживала комбинации, анализировала движения, записывала статистику, о которой просил папа.

Я медленно выдыхаю, глядя в сторону кабинета отца в конце коридора. Дверь закрыта. Свет выключен.

Странно.

Он всегда там после игры. Выиграли они или проиграли, он разбирает записи, прокручивает моменты, делает заметки, готовясь к следующему матчу.

Любопытство начинает разбирать меня, и я перевожу взгляд на раздевалку — именно в этот момент я слышу тихий стон.

Я замираю на месте, хмуря брови. Нет никаких причин, по которым кто-то мог бы еще оставаться здесь. Парни ушли давным-давно — выпивать и забывать о поражении. Так почему же?..

Я приоткрываю дверь совсем немного, стараясь не издавать ни звука. В комнате почти темно, она освещена лишь мягким светом из коридора. Но даже при таком слабом освещении я замечаю движение.

Я толкаю дверь чуть шире, заходя внутрь.

— Пап?

Тихий, дразнящий смешок прорезает темноту.

— Не твой папочка.

Я закатываю глаза, напряжение в плечах немного спадает при звуке его голоса. Прохожу дальше и прислоняюсь к шкафчикам.

Райан сидит на скамье, сгорбившись и упершись локтями в колени. Он снял всю экипировку, оставшись только в джерси и плотных компрессионных шортах. Пот блестит на его коже, из-за чего ткань прилипает к телу. Волосы в беспорядке, торчат в разные стороны — видно, что он запускал в них руки раз десять.

— Ты еще здесь? — спрашиваю я. — Думала, ты ушел с парнями.

— Не в настроении, — бормочет он, уставившись в пустоту.

Я изучаю его секунду: то, как он ссутулился, будто несет на своих плечах поражение всей команды.

— Ты хорошо играл, — говорю я с легкой улыбкой, надеясь поднять ему настроение.

Его челюсть сжимается, и он наконец поднимает на меня взгляд, полный разочарования.

— Мы точно одну и ту же игру смотрели?

Я хмурюсь, отстраняясь от шкафчиков.

— Райан, ты пахал там как проклятый.

Он качает головой.

— Это неважно. Мы все равно проиграли. И это на моей совести.

Я подхожу ближе, достаю из сумки блокнот и пробегаю глазами по заметкам, сделанным во время игры.

— У тебя было три броска в ворота, ты выиграл большинство вбрасываний и надежно играл в защите. Плюс, ты организовал гол Остина.

Я протягиваю ему блокнот, но он лишь секунду смотрит на страницы, прежде чем снова провести рукой по взъерошенным волосам. Он издает короткий, горький смешок.

— И все же мы проиграли.

— Команда проиграла не из-за тебя, — спорю я, прищурившись.

Он мотает головой, не желая встречаться со мной взглядом.

— Мы и так уже уступали, а потом меня, блять, впечатали в борт. Я целую минуту пытался прийти в себя. Чувствую, что это моя вина.