Книга Тот, кто нарушает, страница 31 – Стефани Альвес

Аврора отмахивается.

— Отношения — это последнее, что тебе сейчас нужно. Ты в них была с… скольких лет? С десяти?

— С семнадцати, — поправляю я, закатывая глаза.

— Один хрен. — Она наклоняется ко мне с ухмылкой. — Тебе нужно расслабиться и повеселиться. С Райаном или с кем-то еще — тебе нужно потрахаться, чтобы забыть своего бывшего. — Она подмигивает мне. — Запрыгивай и наслаждайся поездкой.

Я смеюсь, хватаю пушистую подушку и запускаю в нее. Она наполовину шутит. Но в то же время… она права.

Райан

Все, чего мне хотелось сегодня вечером, — это развалиться на диване, включить какой-нибудь боевик и вырубиться до полуночи. Черт, я бы согласился даже на ромком. На ситком. На гребаную телерекламу. На что угодно, лишь бы не стоять в комнате, набитой пьяными полуголыми идиотами.

Но у моих соседей по дому были другие планы.

Я и забыл, как сильно ненавижу вечеринки.

Я не был на них так долго, что почти начал скучать. По шуму. По хаосу. По тому азарту, когда напиваешься в хлам и просыпаешься на полу в чьей-то ванной.

Почти.

Потому что прямо сейчас, будучи трезвым как стеклышко, я недоумеваю, как мне вообще могло казаться, что это весело.

Особенно учитывая, что я сейчас завернут в гребаную занавеску. Длинную, с уродским узором, из колючей ткани — такой самое место на бабушкином диване.

Это все вина Остина, разумеется. Его гениальная идея заключалась в том, чтобы устроить в честь победы вечеринку «все что угодно, кроме одежды», так что, естественно, никто не скромничал. Включая его самого — он стоит через всю комнату в каком-то сооружении из пищевой пленки и фольги, прикрывающем только самые стратегически важные места.

Громкий треск заставляет меня обернуться.

— Сука. — Хрусть. — Ай! — Хрусть. — Бля-я-ять.

Я медленно отпиваю пиво, наблюдая, как Логан сражается с клейкой лентой на своей груди.

— Боже, — я качаю головой. — Это не может быть удобно.

Логан стонет, дергая за края скотча, наклеенного прямо на грудь.

— Остин забил пищевую пленку первым. Мне пришлось импровизировать.

— Да уж, ну, по крайней мере, это лучше, чем мой прикид, — бормочет Нейтан, заходя в комнату. Я бросаю на него взгляд — и сразу теряю контроль.

Мой напиток исчез: вылетел изо рта, из носа, кажется, из каждой поры на моем лице.

Потому что Нейтан стоит там с каменным лицом, и на нем нет ничего, кроме связки бананов, прикрывающей его хозяйство, и лифчика из кокосов.

Я кашляю, задыхаясь от смеха.

— Бро.

Нейтан выдыхает, поправляя свои банановые стринги.

— Да. Я знаю. Остин — гребаный идиот.

— Не, ты выглядишь потрясно, — заявляет Остин с ухмылкой.

— Без вопросов, лучший наряд вечера, — подкалываю я, улыбаясь, когда он показывает мне средний палец.

— Какого хрена на вас надето?

Мы оборачиваемся на голос Коула, который наконец соизволил явиться. Одет как нормальный человек — джинсы и футболка. Кто бы сомневался. Я даже немного злюсь на себя, что не додумался тоже забить на дресс-код. Эта занавеска начинает чесаться.

Остин стонет:

— Да ладно тебе, мужик. Это же вечеринка «все что угодно, кроме одежды». Это так скучно, блять.

Коул фыркает:

— Сказал парень, упакованный как бутерброд.

Остин расплывается в улыбке:

— Приму это за комплимент.

— Это был не он, — бесстрастно произносит Коул.

Я качаю головой, протягивая ему выпивку.