Книга Тот, кто нарушает, страница 138 – Стефани Альвес

Остин смеется, качая головой.

— А если бы тренер туда зашел?

— Тогда бы я умерла от стыда, — бормочет Изабелла, стреляя в меня взглядом, на который я не могу не ответить улыбкой.

И тут, будто боги тайминга решили надо мной поржать, из кабинета выходит тренер. Он хмурится, переводя взгляд с одного на другого.

— Что вы тут еще делаете?

— Э-э... я заблудился. — Боже, я просто мастер врать под давлением.

Тренер прищуривается:

— В раздевалку и марш отсюда.

Изабелла отступает на шаг, наши взгляды встречаются на секунду, и она исчезает за углом.

Я вздыхаю и иду в раздевалку. Член все еще горит. В кармане лежат ее трусики.

И я все еще, черт возьми, одержим.

— Лжец из тебя никудышный, — смеется Остин.

— Да знаю я, — закатываю глаза.

У туннеля нам навстречу попадается группа фигуристок. Остин случайно задевает одну из них — фигуристую брюнетку с идеально уложенным пучком.

Она спотыкается, но Остин выдает ту самую ленивую наглую улыбочку, которая работает чаще, чем должна.

— Прости, сладенькая.

Она одаривает его ледяным взглядом синих глаз.

— Смотри, куда прешь.

Всегда забавляло, как хоккеисты и фигуристы не ладят. То ли они думают, что мы тупоголовое мясо, то ли потому, что мы вечно делим лед, но соперничество, между нами, негласное. Впрочем, мне плевать. Они делают свое дело, мы — свое.

Остин бежит рядом, включая свой плейлист.

Я толкаю дверь раздевалки и захожу внутрь.

— Сделай тише это дерьмо, — бормочет Нейтан, падая на скамейку.

Остин ухмыляется, врубая громкость.

— Что? Тебе нравится? Спасибо, бро.

Нейтан свирепо смотрит на него, но Остин просто подмигивает.

Я качаю головой, кидаю перчатки на скамью и сдергиваю джерси через голову.

— Пожалуйста, скажите, что кто-то идет есть после этого, — стонет Остин, расшнуровывая коньки. — Я растущий организм. Мне нужна еда, иначе я сдохну.

Логан усмехается:

— У тебя разве нет пары после этого?

Остин смотрит на него с обидой:

— Зачем ты это сказал?

— Потому что я знаю, что ты не был на лекциях... сколько, недели две?

— Это возмутительная ложь и дезинформация!

Логан выгибает бровь:

— Да неужели? И когда ты был там в последний раз?

Остин открывает рот, закрывает его, напряженно думая.

— Дело не в том, когда я там был. Дело в том, что я там числюсь, и это, мой друг, уже победа.

— Ты псих, — фыркает Логан.

— Я предпочитаю термин «одаренный», — подмигивает Остин.

Нейтан вздыхает:

— Знаешь, ты бы не умер, если бы хоть раз там показался.

Остин лениво машет рукой:

— Для этого есть сессия. Пришел один раз, сдал, исчез. Это система.

— Хреновая система.

— Она работает!

Нейтан тяжело вздыхает, потирая виски, будто общение с нами — это его вторая работа.

— Однажды твое вранье тебя догонит.

Остин пожимает плечами:

— Ну, явно не сегодня.

Я коротко смеюсь и начинаю стягивать экипировку, мечтая о душе, особенно после того, что было в подсобке.

Но когда я дергаю штаны, что-то вылетает из моего кармана. Я хмурюсь и смотрю вниз как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку розового цвета.

О, черт.

Розовые кружевные трусики Изабеллы вылетают из кармана и приземляются аккурат посреди раздевалки.

На секунду воцаряется тишина. Нейтан переводит взгляд на них, его бровь ползет вверх. Логан наклоняет голову, а Остин — ну конечно — тут же выпрямляется, его глаза округляются, а на лице расплывается та самая ехидная ухмылка.