Книга Няня для олигарха, страница 4 – Элен Блио

— Для того, кто за вход заплатил! А ты на халяву пришла!

— Сколько стоит фотосессия и торт? — громовой голос красавца мафиози, который, конечно, никакой не мафиози, заставляет курицу с ресепшн задрожать. Да и я, признаться, тоже… немного нервничаю, когда он рядом.

— Стоимость… фото… это…

— Она бесплатная, — поворачиваюсь к нему, объясняя, — у них на сайте написано.

— Мальвина, не галди, а? — что? Это он мне сказал не галди? Это я галдю? Или галжу? Не знаю как правильно, стыдоба, для филолога-то! Но… будем считать, что не важно. — Так сколько? Фотосессия, торт, небольшой, но вкусный, чтобы маленьким можно было, еще какая-то еда, нормальная, детская? Супчик куриный, пюре? Соки, фрукты?

— Я… я не знаю, — кукла за стойкой, похоже, уже не в состоянии соображать. — надо смотреть.

— Так смотрите, у меня времени нет.

— Сейчас, я…

— Короче, в десятку уложитесь?

Десятку? Это он мою десятку имеет в виду?

Только хочу возмутиться, как он меня тормозит.

— Ваши деньги — это ваши деньги. Не волнуйтесь. Вам заплачу как обещал. Так, девушка, — это уже ей, доставая шикарное портмоне, — вот десять тысяч, сейчас при мне выписываете чек, или что там у вас… На эту красавицу и детей. Накормить, фотографировать, облизывать со всех сторон, ясно? Если денег мало — я доплачу. Вот визитка моей помощницы, по всем вопросам, связывайтесь с ней.

Поворачивается ко мне, вернее к сыну. Присаживается снова.

— Даньчик, малыш, остаешься с тетей Мальвиной.

Вот это поворот!

— Даньчик, малыш, остаешься с тетей Мальвиной.

Мне остается только нервно поперхнуться, на это я, конечно не рассчитывала в день рождения моей сладкой булочки, но… как говорится «двадцать баксов, это двадцать баксов». В моём случае — десять тысяч рублей.

Впереди маячит комбинезончик для Пышки, и платьице, и ботиночки, обязательно милые, а то любит она у меня стянуть все с ног и сверкать пяточками, а на дворе-то уже не май месяц, и даже не август.

Сентябрь идёт к финалу, правда, в этом году он довольно тёплый, нам повезло.

— Она не Мальвина, она Марья. — вытаскивает меня из моих мыслей бодрый голосок Даньчика.

— Отлично. — усмехается, оглядывает меня еще раз. — Марья, значит.

— Марья.

— А я Иван. Данилович.

— Я уже в курсе, слышала.

Ага, слышала, только сразу не поняла. Он Иван, а я… я Марья. Ну, собственно, конечно, Мария, Маша, или Маруся. Но чаще бабуля зовёт меня Марья, особенно когда я косячу, а косячу я с приличной периодичностью, то бишь часто косячу, часто.

— Марья, красивое имя, — ох спасибо на добром слове! — Или лучше Мария? Или Маша?

— Хоть горшком назови, только в печку не ставь, — вот оно, то самое, ёрничаю я, не могу без этого, «шо поделать». Он ухмыляется.

— Значит, так, Даньчик, тетя Маша, она же Марья за тебя отвечает. А ты за неё, понял?

— Как?

— Ну, ты же мужчина? Она девочка.

— Тётя.

— Да какая она тётя, посмотри, девчонка совсем. Ладно, пусть тётя. В общем, ты за ней следи, ни на шаг не отходи. Помогай. Я очень скоро приду. Иди ко мне.

Он так трогательно обнимает сына. Я готова расплакаться.

Ахах, какие нежности! Только ребенка-то вот чужой тётке доверил!

Мужчина встает, смотрит на меня серьёзно.

— Я постараюсь побыстрее.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо!

Оптимистка я, чего уж там. Всё хорошо…