Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 73 – Екатерина Мордвинцева

Он боялся. Так же сильно, как я. Может быть, даже сильнее.

Я прижалась к нему, положила голову на плечо.

— Расскажи мне о том, каким ты был до всего этого, — попросила я. — До денег, до власти, до Ветряка.

Он молчал так долго, что я подумала — не ответит.

— Я был мальчишкой, который хотел, чтобы его любили, — сказал он наконец. — Я ждал, что меня усыновят. Каждый день смотрел на дверь — вдруг кто-то придёт и скажет: «Ты мой сын, поехали домой». Никто не пришёл.

— Мне жаль, — сказала я.

— Не надо меня жалеть. Я справился. Я стал сильным. Я построил империю. У меня есть деньги, власть, люди. Но иногда, ночью, я просыпаюсь и снова вижу ту дверь. И снова жду.

Я обняла его крепче.

— Теперь ты не один, — сказала я. — Теперь у тебя есть я.

— Пока есть, — сказал он. — Но ты уйдёшь. Все уходят.

— Я не уйду, — сказала я. — Если ты не прогонишь.

— Не прогоню, — он поцеловал меня в макушку. — Даже если ты сама захочешь уйти. Я не отпущу. Это эгоистично. Я знаю. Но я не могу иначе.

— Это не эгоизм, — сказала я. — Это страх. Но мы справимся.

— Ты так уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но я хочу попробовать.

Он усмехнулся — той же грустной усмешкой, которую я уже начала любить.

— Ты странная, Ирина. Я не встречал таких, как ты.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, — сказал он. — Плохо было бы, если бы ты была как все.

Мы замолчали. Тишина была тёплой, как плед, которым укрыл меня Лось в саду.

— Андрей, — позвала я.

— Ммм?

— Ты когда-нибудь верил, что тебя можно полюбить просто так? Не за деньги, не за власть, не за защиту?

Он задумался.

— Нет, — сказал он. — Никогда.

— А сейчас?

Он приподнялся, посмотрел мне в глаза. В полумраке его лицо было почти прекрасным — острые скулы, твёрдая линия губ, и глаза — серые, глубокие, в которых я тонула каждый раз.

— Сейчас — не знаю, — сказал он. — Я хочу верить. Но боюсь.

— Тогда давай бояться вместе, — сказала я. — Это не так страшно, когда есть с кем.

Он улыбнулся — впервые за эту ночь. Не криво, не уголками губ. Улыбнулся, как ребёнок, которому подарили чудо.

— Ты вернула меня к жизни, Ирина, — сказал он. — Я не знаю, как тебя благодарить.

— Не благодари, — сказала я. — Просто останься.

— Я никуда не уйду, — сказал он.

— Обещаешь?

— Слово Ветрова, — сказал он.

Я заснула в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Два одиночества нашли друг друга. И это было страшно. И это было прекрасно.

* * *

Утром я проснулась от того, что он смотрел на меня.

Он не ушёл до рассвета. Впервые остался. Лежал рядом, опёршись на локоть, и смотрел.

— Ты красивая, когда спишь, — сказал он.

— Я красивая всегда, — усмехнулась я.

— Скромная, — он покачал головой. — Я люблю это в тебе.

Он сказал «люблю». Впервые. Не «ты моя», не «я хочу тебя», не «я не могу без тебя». А просто — «люблю».

Я замерла.

— Ты… ты сказал?

— Сказал, — он кивнул. — Впервые в жизни. Не знаю, правильно ли. Не знаю, что это значит. Но я чувствую это. Когда ты рядом — тепло. Когда ты далеко — холодно. Когда ты грустишь — я хочу убить того, кто сделал тебя грустной. Даже если это я сам.

— Это любовь, — сказала я.

— Тогда я люблю тебя, Ирина, — сказал он. — Прости, что не умею показывать это правильно. Прости, что ревную, что держу взаперти, что боюсь. Я научусь. Если ты останешься.