Книга Дыши и успокойся, Бекки!, страница 43 – Fine Blue Eyes

— Но это нечестно! — возмутилась я, смутно вспоминая свою курсовую по философии. — Инквизитор мог обещать, взамен на признание в ереси, помилования или проявления милосердия, как вы сказали, но само это помилование и трактовалось им, как он сочтет нужным. В итоге преследуемые люди, зачастую подвергнутые «экзаменом» в виде пыток, соглашались на все, полагаясь на обещанное им помилование, а в итоге их участь оставалась неизменной: инквизитор мог просто иметь в виду помилование души после предания огню их бренного тела.

— Какие познания, Бекки! — удивленно пробормотала Тереза.

— Страшные времена... — подхватил фотограф, предлагая нам с Троем пройти к фотозоне.

Трой попутно открыл коробку поменьше, достав из нее два серебряных кинжала: один крупный с рубинами, который я видела на предыдущих обложках серии, второй небольшой с голубым топазом.

— Отдай кинжал с топазом Ребекке, — торжественно произнес доктор Кродли, впервые назвав меня по имени.

Фотограф, выключив основной свет, пригласил нас встать в центр фотозоны, в которой уже горели сотни свечей. Помещение сразу обрело мистический дух, затягивая в тайну всех присутствующих.

После пробного кадра доктор Кродли подошел ко мне, приподняв волосы. Секунда, и на моей шее красовалось его знаменитое «око зла» — серебряная подвеска с голубым опалом. Удовлетворенно кивнув головой, писатель медленно отступил назад, наблюдая за картиной.

Пока мы поворачивались, занимая необходимые позы, подстраивались под нужные ракурсы, меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Все так необычно! Один кулон чего стоит, не говоря о кинжале с переливающимися топазами в моей руке.

На середине сьемки доктор Кродли попросил добавить реквизит для второй сцены. На его слова Трой довольно хмыкнул, открыв среднюю коробку. В ней лежала накидка желтоватого цвета с большим красным крестом на груди.

— Отдай санбенито Ребекке, Трой, — приказал писатель, довольно покрутившись в кресле.

— Это еще что? — изумился ассистент фотографа, отпаривая складки странного предмета одежды.

— Это облачение для обвиненных в ереси, — довольно произнес Трой, добавив, — копия. Не переживай, Ребекка, крови невинно осужденных на ней нет.

— О боже, — пролепетала Тереза, испугавшись такого описания простой на вид мешковатой накидки.

— Вы серьезно? — я была возмущена, несмотря на то, как вообще проходил весь этот день.

— Не переживай, — подтолкнул меня плечом Трой, — митру я не взял. Это желтый конусообразный колпак из картона с крестом для дополнения образа еретика.

— Спасибо за это, — рявкнула я, надевая эту унижающую человека одежду.

— Пара кадров, Ребекка, — умоляюще произнес доктор Кродли, довольно потирая свои руки, — только побольше ярости и ненависти к инквизитору!

— В этом не сомневайтесь, — зловеще засмеялась я в темноте помещения.

Ближе к двум часам дня съемка была удачно завершена, а писатель с ассистентом направились на экскурсию по городу, забрав свои мистические реквизиты и прекрасный голубой опал. Как мне сказали, получилось огромное количество прекрасных кадров, от которых я потом просто упаду. Уже жду! Между тем Тереза успела сделать несколько снимков меня, переслав их на телефон. Один из них мне понравился больше всего: героиня в кадре (в моем исполнении) задумчиво смотрела в сторону уходящего темного силуэта.