Книга Под знаком белой луны, страница 108 – Ольга Скоробогатова

— А ты бы не расстроился? Мы с ней пять лет прожили. Все-таки близкий человек. И ребенка, конечно, жаль.

— Расстроился бы! — согласился сосед. — И что, совсем никого не осталось?

— Родители у меня есть! — улыбнулся Глеб. — И любимая. Только мы с ней расстались.

— Расстались? Из-за чего?

— Я женат. Вернее, был женат. Она не захотела разбивать семью.

— Но она же знала, что у тебя есть жена, или ты ее обманул?

— Обманул.

— Порядочная, значит! — кивнул сосед.

— Она необыкновенная, — прошептал Глеб. — Давай спать?

— Давай! У тебя сегодня очень трудный день был, — и зевнул. Потом, помолчав, добавил: — Ты это… Как из больницы выпишешься, позвони ей. Может, простит тебя?

— У нее телефона нет. Она за городом живет.

— Тогда поезжай! Нельзя отказываться от любви.

— Обязательно! — Глеб улыбнулся и закрыл глаза. — Только я отсюда еще не скоро выйду.

— Ничего. Поправишься! А теперь спи, и я что-то утомился, — и, повернувшись на другой бок, захрапел.

«Вот везунчик! — подумал Глеб. — Спит и ни о чем не думает! Господи, как же это? За что ты их наказал? Меня надо было наказывать! Они же ни в чем не виноваты…»

Сын Лины хорошо набирал вес, активно сосал и, по словам врачей, почти ничем не отличался от доношенных детей. Все рефлексы были в пределах нормы, и мать Лины решила, что дочери и внуку пора возвращаться домой. Девочка тоже прекрасно себя чувствовала, но ей надо было еще на некоторое время оставаться в роддоме из-за обычной волокиты в оформлении документов. Но Лина наотрез отказалась выписываться без дочери Глеба. Мать так и не смогла уговорить ее. В итоге Марине Константиновне пришлось подключить все свои связи, и спустя месяц Лина выписалась из роддома с двумя детьми.

Войдя в свой дом, в котором Лина не была уже больше трех месяцев, девушка прослезилась.

— Что же ты плачешь, глупенькая? — спросила мать, укладывая малышей в кроватки и развязывая ленты на одеяльцах.

— Соскучилась по дому, — ответила Лина.

— Ты будешь удивлена, но я тоже.

— Неужели? У тебя теперь такая красивая квартира, а ты скучаешь по деревенскому дому? — удивилась Лина. — И как только твой муж согласился на удочерение?

— Он слишком мной дорожит, — хитро улыбнулась мать. — Я ему поставила ультиматум.

— А если бы он не согласился? Ты подумала об этом?

— Да, подумала. Я ведь тоже им дорожу! Но в этой ситуации пошла бы до конца. Так же, как и с работой.

— Ты молодец, мама! Только, мне кажется, что ты рисковала. Ау тебя семья. Пусть он не слишком любит меня, и вообще детей, но он твой муж.

— Я знаю это, девочка моя. Но я была уверена, что он мне не откажет.

— Значит, любит! — грустно улыбнувшись, сказала Лина и приоткрыла форточку. — Пусть поспят на воздухе. Потом перепеленаем и уложим, как следует. Пойдем чаю попьем?

— Пойдем! — мать и дочь вышли из комнаты малышей и пошли на кухню. — Скажи мне, дочь, а почему вы с Милой так уверены, что Глеб жив? Прошло столько времени, а он так и не появился.

— Я знаю точно, что он жив. Но пока не может прийти. И еще я уверена, что он тоже был в той машине. Иначе как можно объяснить, что он не был на похоронах собственной жены? И не интересуется ребенком… Мама, у меня есть одно предположение, и я думаю, что оно правильное!

— О чем ты? — спросила мать.