Книга Предатель. Без шанса на счастье, страница 66 – Диана Ярина

Боже, я как представлю эту длинную ленту чека с баснословной суммой, а анализы? И все от наших семей! Это настолько нелепо, что даже смешно становится, и я не в силах сдержать смех.

Смех сквозь слезы.

Я смеюсь, но мне ни капли не весело. Слезы текут по лицу. Сердце ноет.

— Простите… Это нервное… Нервное, — вытираю слезы протянутыми салфетками.

— Ты как-то странно себя ведешь, — замечает свекровь.

Она скользит по мне пристальным взглядом и поправляет очки, смотрит в область моего левого виска.

— У тебя этих пятнышек не было… — произносит задумчиво. — На левом виске.

— Какие еще пятнышки?

— К зеркалу подойди. Пигментные пятнышки. И поведение у тебя странное. Ты нервничаешь, устаешь, плачешь больше, чем обычно. Соня, ты беременна?

— Что?! Нет… Нет. Наверное.

Мысленно про себя считаю: задержка совсем крошечная! Думала, все из-за стресса и лактации, которую все никак не завершу. По-хорошему, надо бы уже заканчивать, но сейчас я в таком стрессе, что неспособна терпеть дополнительные капризы дочери, а она будет капризничать и плакать, если начну отлучать от груди. Поэтому я даю ей грудь, когда она просит. В особенности, когда укладываю спать.

— Я же грудью еще кормление не закончила.

— И что? Я вторым забеременела, когда Демида кормила! Но выносить не смогла, выкидыш, — произносит с сожалением. — А ты проверься. На качественных тестах. И горе, и радость… Все в одно.

— Я проверюсь, — обещаю глухим голосом. — А вы ничего рассказать мне не хотите? Вроде бы начали.

Ева, соскучившись, заползает ко мне на колени. Обнимаю ее, целую. Впитываю запах — особенный, родной, любимый. Наша дочка, моя и Демида.

Сердце снова наполняется болью и тревогой за него.

Что я там говорила, развод? Хотела, чтобы и Демиду тоже было больно… Как же плохо все обернулось. Он, наверное, ко мне спешил…

— Если нечего сказать, лучше приглядите за Евой.

— А ты?

— Поеду в больницу. Не могу здесь… Он — там, а я — здесь… Неправильно это.

— Ты разбиваешь мне сердце, — добавляет.

— А ваши тайны могут серьезно осложнить нам с Демидом жизнь. Нам и без того сейчас нелегко приходится. Еще и этот ком неразберихи родственных связей. Он, кстати, еще ничего не знает. И мне хочется… Хочется, чтобы хоть где-то стало ясно и понятно, что происходит.

— Правда может не понравиться.

— Но и скрыть ее у вас не выйдет. Теперь уж точно не выйдет.

Свекровь больше ничего не говорит, играет рядом с Евой.

Мое сердце мечется перед выбором. Хочу поехать в больницу! Хочу, меня тянет… А вдруг свекрови плохо станет? Годы преклонные, опять же… Стресс колоссальный: муж в больнице, сын единственный в аварию попал. Как ее одну оставить? Еще и с малышкой.

Нужно попросить кого-то дополнительно присмотреть. А кого? Не маму же, да? Она после моего заявления о том, что квартиру делить придется, вообще меня слышать не захочет.

Черт, как все непросто! Голова раскалывается…

Пришлось позвонить папе. Он обещал приехать. С Марией или нет, не важно!

Жду их приезда. Минуты тянутся мучительно. Даже рядом с дочкой. Я целую и обнимаю ее больше и крепче, чем всегда, она довольно кривит рожицу и постоянно зовет: «ма-ма, ма-ма, па-па…»

От каждого ее детского «па-па» моя боль усиливается.

Приезд отца с Марией и младшим сыном, которого не с кем оставить, перечеркивает звонок из больницы.