Онлайн книга «Бывшие. Без срока давности»
|
Но вот я уже паковала вещи, а в голове такой сумбур, мамочки! Сердце буквально выпрыгивало из груди, мысли путались. На глаза то и дело слезы наворачивались: нужно было уместить нашу с Яной жизнь в несколько чемоданов, и я понятия не имела, как это сделать! Богдан вообще заявил, что я могла с собой не брать ничего из вещей, он обеспечит нас всем необходимым. Но я так не могла. По сути, меня отрывали из привычной среды, а там, в гостях у Богдана, я буду на птичьих правах находиться. У нас еще не такое хорошее общение, чтобы я без опаски смотрела в будущее. Страшилась кучи разных сложностей: непонимания, ссор по мелочам, старых обид… Много всего! Ко всему прочему расстаться со старыми вещами мне было сложно и по другой причине: они хранили множество приятных воспоминаний и казались мне наполненными особенным, живительным теплом. Возможно, начать с чистого листа и построить что-то новое даже хорошо в некоторых случаях. Однако мне будет проще адаптироваться в новых условиях, если меня будет окружать несколько приятных сердцу вещиц и мелочей. Обстановка для переезда нервная: проблемы с Дашей только набирали обороты! Скандалы, ссоры, слезы мамы, ее попытки воздействовать на сестру — ничего не помогало! Она уперлась в свое «хочу и буду», не видела ничего. Разумеется, мне было психологически сложно понимать, что оставлю маму наедине с этой раскапризничавшейся нахалкой. Она ведь и не думала упростить нам жизнь, бросила работу, куда едва устроилась, ничего не объяснила, зато выкатила претензию слезливую: — Вы портите мне настроение! До истерики доводите. Выкидыш хотите мне устроить, что ли?! И как с ней бороться… Если я еще могла что-то сказать, прикрикнуть и голос повысить, сестра немного прижимала свои хотелки и уменьшала гонор, то с мамой она вела себя исключительно дерзко и требовательно, а у мамы характер слишком мягкий. Ее легко было разжалобить слезами и истерикой. К тому же она заочно поддерживала сестру в желании оставить малыша и придерживалась мнения, мол, дал бог зайку, даст и лужайку… Я опасалась как бы в итоге содержание Дашкиного ребенка не упало на мои плечи… Вот честно, сколько я всю семью тянула, а Дашка, что? Не торопится вступать во взрослую жизнь, с этим Мурзалиевым чего учудила, и с психом бросила работу, шляется черт знает где целыми днями. Хоть вышвыривай ее вещи на улицу, мое терпение подходило к концу. Единственное, что меня удерживало так поступить, это мама. Она бы расстроилась до слез, а ее здоровье и сердце в последнее время и так шалили… Плохо, что только я это понимала и действовала во благо. Сестричка же нагло этим пользовалась, на жалость давила. Мурзалиеву о своей беременности она сообщать не спешила, что меня злило неимоверно. Неужели она обманом хотела навязать мужчине нежеланного ребенка, дотянув до срока, когда аборт было бы сделать невозможно?! И в то же время требовать, чтобы она пошла и избавилась от малыша… казалось чудовищным. Я-то в свое время оставила ребенка, даже зная, что Богдану мы были не нужны. Так сложно. Сердце болело. Семья же. Родные! Какие бы ни были, но ближе мамы и сестры у меня не было никого. * * * — Настюш, а ты Зайку-Улыбаку возьмешь? — появилась рядом мама, протягивая затасканного старого зайчика, любимую игрушку Яночки в прошлом. |