Книга Измена. Ты пожалеешь..., страница 24 – Диана Ярина

Во-первых, потому что с ночевкой у бабушки младшая дочь, Стеша. Не хочется пугать и вводить в курс проблем еще и младшенькую…

Плюс мама… Моя мама, которая в самом начале кривила нос и была против моего брака с нищебродом, сыном алкоголика и носителем дурных генов, теперь чуть ли бы не книксен делает в присутствии Влада.

И больше никаких криков, как раньше:

— Кого ты родишь от сына алкаша? Больных детишек захотела? Не вздумай… принести мне в подоле от этой рвани. Гены — страшная вещь!

Не к дочери и не к маме.

Есть подруги, но… с годами дружба тоже трансформируется.

Или просто меняемся мы сами? И в том круге, где мы сейчас вращаемся с Владом, так мало настоящих друзей и подруг, что хоть плачь, и я, действительно, начинаю плакать тихонько.

От понимания: есть Тоня, Луиза и Снежана. Жены Михаила, Артура и Николая, соответственно… Есть много статусных женщин всех прочих приятелей мужа, их уже никто не называет устаревшим понятием «гражданская жена».

Есть много тех, с которыми можно посетовать за кофейной чашкой о неудачной укладке или затянувшемся ремонте, еще больше тех, с которыми за бокалом мартини можно обсасывать косточки всех прочих наших знакомых, но… нет среди них не одной, к которой можно было ввалиться поздним вечером, почти ночью, с разбитой рукой и полным ощущением пустоты в груди.

Вот такая стала наша жизнь с Владом — сплошной красивый фантик, за которым нет ничего стоящего...

— Девушка, вы так не убивайтесь. Если деньги имеются, можно же и в гостинице заночевать? Или что-то серьезное случилось? Умер кто-то?

Пожалуй, только вера в любовь и... немного в самых близких.

— Давайте в гостиницу.

— Влад! — в голосе тещи просачивается страх. — Что случилось, Влад? Где Лиза?

Вот только этого мне не хватало — семейных разборок, скандалов и причитаний старческих.

— Все под контролем, Юлия Леонидовна.

— Нет! — взвизгивает она. — Что-то случилось, материнское сердце не обманешь… Что произошло, Владислав! Где моя дочь? Где она?!

Ах, материнское сердце… Я с трудом сдерживаю рык, родившийся в глубине грудной клетки.

— Что-то ваше сердце промолчало вчера и не екнуло!

Теща охает тихо.

— То есть беда приключилась еще вчера. Вы с Лизой крупно поссорились. Чем ты ее обидел?

— Вот, значит, как? Виноватым вы сразу видите меня? Вы не думали, что ситуация, как раз, наоборот?

Теща замолкает и начинает блеять невпопад.

— Но как же… Это же Лиза… Лизонька наша. Она и мухи не обидит. Она… добрая. Не верится мне, что она могла… Нет, только не она.

— Вы плохо знаете свою дочь, Юлия Леонидовна. Обеих дочерей плохо знаете.

— Ева-то здесь причем? — вспыхивает. — Ох, не примешивай… — тушуется.

Казалось бы, мама дочерей должна гордиться обеими дочерьми. Ведь Ева снискала славу актрисы театра и кино. Пусть все роли у нее были посредственные, кроме одной, но зато как прогремела в кино.

Плюс спектакль тоже был довольно громким…

Есть актеры одной роли. И с этим ничего не поделаешь. Ева — как раз из таких.

Мама Евы могла бы гордиться старшей дочерью, но они люди приземленные, далекие от мира искусства и красоты.

Для матери Ева не прославилась, но оскандалилась. Поэтому в доме моей тещи так много фотографий Лизы, наших детей и семьи, и так мало фотографий Евы. Их почти нет. Теща, если и предпочитает хвастаться успехами детей, говорит исключительно о том, как хорошо в жизни устроилась Лиза, какой у нее хороший муж и какие умницы-красавицы у нас с Лизой дочурки.