Книга Измена. Ты пожалеешь..., страница 2 – Диана Ярина

— Давай, — произношу слабым голосом. — Скажи это.

— Что?

Муж медленно поднимается и застегивает брюки. Какой же наглый у него вид. Ему приходится постараться, чтобы застегнуть брюки, трусы продолжают быть натянутыми до предела.

Бесстыжий.

— Скажи… Дорогая, это не то, что ты подумала. Самое время… — голос срывается до хриплого шепота.

Потом я перевожу взгляд на сестру.

— А ты…

Ева поджимает губы. Я подарила ей эту помаду… Никак не могу успокоиться, смотря на цвет помады. Хорошо помню, как повела Еву развеяться по торговому центру. Мы забрели в магазин косметики, и сестра притормозила возле отдела с люксом. Она с такой тоской смотрела, что я не выдержала и сделала ей подарок.

Она радовалась, как ребенок, и я радовалась вместе с ней…

Теперь эта помада красуется не только на ее губах, но и на моем муже.

Губы, подбородок, даже шея и воротник рубашки отмечены.

Запачканы…

По телу проносится дрожь омерзения.

Не могу смотреть, выворачивает!

С трудом сдерживая позыв тошноты, я дышу через нос часто-часто, иначе меня вывернет прямо под ноги.

— Ты тоже… Ева… Тоже скажи что-нибудь. Избитое. Как из анекдота. Что я все не так поняла, что ты просто… Не знаю… Просто решила купить белье и не придумала ничего лучше, чем попросить моего мужа… высказать свою точку зрения. Мужскую… Что вся остальная одежда на сушилке или в барабане стиральной машинке!

Начинаю говорить тихим голосом, но в самом конце почти кричу.

— Нет, — отвечает Ева твердо.

Она оборачивается в мою сторону и не спешит запахнуть тренч, демонстрирует себя во всей красе.

Все говорят, что мы похожи. Высокие, стройные. Но она после трагедии в семье похудела до предела и ее грудь смотрится как грудь подростка, но ноги, безусловно длинные, стройные и тренированные.

Ева посещает спортзал несколько раз в неделю, ее икры смотрятся точеными, а бедра узкие, без грамма лишнего жира.

Длину ее ног подчеркивают высокие ботфорты.

Дерзкие и сексуальные, как у шлюхи.

И пришла она тоже… как шлюха.

Используя приемчики один в один — тренч поверх тела, на котором из одежды только полупрозрачное белье.

— Я так не скажу. И Владик тоже так не скажет, — заявляет она. — Потому что Владик меня любит. И всегда любил… А ты была для него лишь заменой. Моей… бледной копией! — вздергивает узкий подбородок. — Но пришло время насладиться оригиналом.

Губы растягиваются в улыбке.

— Может быть, ты выйдешь и просто закроешь за собой дверь? Чтобы не мешать… — предлагает сестра.

— Выйти, чтобы вам не мешать? — переспрашиваю я.

Медленно, как будто я стала заторможенной или все вокруг погрузилось в вязкое желе, перевожу взгляд на мужа.

Не знаю, что я ожидала увидеть в его глазах, но он с небольшой досадой отводит взгляд в сторону.

Злится, что я их застукала? Не дала свершиться грехопадению? Или они давно кувыркаются на этой кровати?

Как же тошно… Ведь всего позавчера… муж ласкал меня жарко, мне казалось, что мы шумели больше, чем всегда, и потом я долго пыталась понять, слышала ли младшая дочь, как увлеклись?

Но уже сегодня я услышала такое, от чего внутри все застыло, покрылось коркой льда и потрескалось.

Вниз полетели кровавые осколки.

Боюсь сделать шаг в сторону, иначе кажется, что я точно буду ступать по битому стеклу.

Выйти, чтобы им не мешать? А может быть, просто взять тебя за волосы, сестра, и протащить хорошенько? По всему нашему дому, по полу, по которому ты ходила, по мебели, на который ты сидела, по всем его поверхностям… Протащить лицом и выбросить за порог? Какая гадина… Жила и всегда с превосходством на нашу семью смотрела, еще так говорила о моем муже, со снисхождением, своего боготворила, а когда он погиб трагически и внезапно вылезли его долги, огромные суммы, вылезли какие-то подозрительные личности, которым задолжал ее муж, кому она позвонила? У кого в ногах плакала и кому благодарно целовала руки?