Книга Отец моей подруги, страница 39 – Натали Тимина

Но голос внутри шептал: «А если это не просто страсть? Что если они на самом деле полюбили друг друга?»

Дома я бродила по квартире, не находя себе места. Отец ещё не вернулся — «встреча с партнёрами», как он сказал утром. Я заглянула в его кабинет — просто так, без причины. Стол был аккуратно прибран, ноутбук закрыт. Но на краю стола стояла та самая фарфоровая чашка с цветочным узором. Той, что у нас в доме никогда не было.

Я подошла ближе, коснулась края. Тонкий фарфор, изящная ручка. Кто ей пользовался помимо отца?

И тут я вспомнила: я застала отца у окна. Он держал эту чашку, смотрел вдаль, а когда увидел меня — быстро поставил её на стол. Тогда я не придала этому особого значения. А теперь…

Совпадения? Может быть. Но слишком много их стало. Слишком много мелочей, складывающихся в одну картину.

Я села на стул, сжала виски пальцами.

«Нет. Не может быть. Они бы не стали. Не так. Не за моей спиной».

Но память услужливо подкидывала новые детали. Отец в последнее время чаще задерживается на работе. Он стал более… мягким, что ли. Улыбается каким-то своим мыслям. Когда я случайно упомянула Алину при нём, он на мгновение замер, а потом слишком поспешно перевёл тему. А ещё этот его взгляд, когда он видел нас вместе — не отцовский, а какой-то другой. Внимательный. Оценивающий.

Я закрыла лицо руками.

Что, если я права? Что, если они действительно уже вместе и скрываются как юнцы или как простые любовники?

Внутри всё сжалось от боли. Не только из-за предательства подруги — хотя это ранило, да, ранило так, что хотелось закричать. Но ещё и из-за отца. Мой сильный, надёжный отец, который всегда был для меня опорой, теперь, возможно, скрывает что-то от меня. Лжёт.

Я встала, подошла к окну. Город за стеклом жил своей жизнью — машины, люди, огни. А у меня внутри будто разверзлась пропасть.

Я открыла галерею, нашла снова фото с бабушкиного дня рождения. Увеличила лицо отца. Прищурилась. Да, теперь я точно видела это — не просто внимание. Привязанность. Интерес. Что-то, что не должно было быть между ним и моей подругой.

— Посмотрим, — прошептала я в темноту комнаты. — Посмотрим, насколько вы осторожны.

Завтра я не буду просто подругой. Завтра я буду детективом. И если правда есть — я её найду. Даже если она разобьёт мне сердце.

Но тут поступило сообщение от отца:

«Алина в больнице. Возможно будет операция и не одна. И она потеряла много крови».

АЛИНА

Я лежала в палате, уставившись в потолок. После операции на ключице тело будто налилось свинцом — каждое движение давалось с трудом, а боль приглушали только лекарства. Но даже они не могли заглушить ту, внутреннюю боль — страх перед будущим, вину перед Кристиной, тревогу за нас с Виктором.

«Как она отреагирует? — думала я с тревогой. — Поймёт ли? Простит ли когда-нибудь?»

Дверь резко распахнулась, и в палату ворвалась Кристина. Её лицо было бледным, глаза горели каким-то лихорадочным огнём. Она остановилась на пороге, сжимая кулаки, и уставилась на меня так, будто видела впервые. Хотя сама давала на добро на то, что у нас могли бы начаться отношения. Даже подшучивал над нами на дне рождении ее бабушки. Что сейчас с ней происходит? Почему стала так осторожна?

— Так вот ты где, — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, когда она влетела в палату на следующий день после операции. — В больнице. С якобы «болезнью».