Книга Отец моей подруги, страница 32 – Натали Тимина

«Прости, что пропуская ещё один вечер с тобой. Давай завтра? Обещаю — никакой учёбы, только мы».

Ответ пришёл почти сразу:

«Хорошо. Я соскучилась. Я хочу с тобой поболтать».

Я сжала телефон в руке. Как бы ни развивались наши отношения с Виктором, я не могла потерять подругу. Но и отказаться от того, что между нами зарождалось, уже не получалось.

«Шаг за шагом», — вспомнила я его слова. — «Мы будем идти медленно».

Медленно. Но вместе.

КРИСТИНА

Экран телефона вспыхнул в темноте, выхватывая из мрака комнаты холодное сияние. Сообщение от Алины. Я прочитала его дважды, затем отложила телефон на тумбочку и уставилась в потолок.

«Прости, что пропуская ещё один вечер с тобой. Давай завтра? Обещаю — никакой учёбы, только мы».

Ложь. Всё это было ложью, густой и липкой, как смола. Я знаю Алину лучше, чем она сама себя. Она не зубрила английский ещё со школы, а диплом у неё почти готов. В последнее время она стала какой-то прозрачной, ускользающей. Глаза бегают, телефон прячет, а когда я случайно касалась её руки, она вздрагивала, будто её ударило током.

Я перевернулась на бок, подтянув колени к груди. В тишине квартиры слышался лишь гул холодильника на кухне. Отец ещё не вернулся. «Заседание кафедры», — сказал он утром, поправляя галстук перед зеркалом. Тот самый галстук, который я подарила ему на день рождения. Он тогда улыбнулся — редко, странно, будто вспоминая что-то приятное, что не имеет отношения ни ко мне, ни к нашей семье.

В голове вдруг всплыла картинка, которой я раньше не придавала значения. Неделя назад. Я зашла к отцу в кабинет, чтобы забрать зарядку, и застала его стоящим у окна. Он держал в руках чашку — не его обычную чёрную кружку, а маленькую, фарфоровую, с цветочным узором. Такую даже у нас в доме не было. Когда он увидел меня, он быстро поставил её на стол.

— Что-то случилось? — спросила я тогда.

— Нет, Кристина. Просто мысли.

А вчера, когда он вернулся домой, от его пиджака пахло не табаком и кофе, как всегда. Пахло ванилью. Дешёвой, сладкой ванилью. Я узнала этот запах сразу. Это любимый аромат Алины. Она всегда пользуется этим бюджетным спреем, потому что «любит чувствовать себя уютно».

Меня пробрало холодом, несмотря на тёплое одеяло.

Совпадения? Может быть. Но почему тогда Алина краснеет, когда речь заходит об отце? Почему она всегда спрашивает о нём так аккуратно, будто боится лишнего слова? «Как Виктор Сергеевич?», «Не слишком ли он загружен?». Забота, граничащая с тревогой.

Я снова взяла телефон. Пальцы зависли над клавиатурой. «Хорошо. Я соскучилась. Я хочу поболтать», — написала я. Отправила.

Но внутри всё сжималось от противного, липкого чувства. Это была не просто обида на обман. Обида была бы проще. Это было что-то глубже, темнее. Мысль, которая только что оформилась в сознании, обожгла, как кислота.

Они вместе.

Не просто встречаются. Не просто болтают. Между ними есть «это». Интимная составляющая, о которой мне нельзя знать. Мой отец. Моя лучшая подруга.

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором возникла картина: его руки — те самые, что когда-то подбрасывали меня в детстве, — теперь лежат на её талии. Его голос, которым он читал мне сказки, сейчас шепчет ей слова, которые я не должна слышать.

В груди вспыхнула ревность. Острая, колючая, неприглядная. Несмотря на то, что я дала сама добро на возможные их будущие отношения.