Онлайн книга «Развод. Не возвращай нас»
|
Мол, чего же ты еще хочешь? — Ты даже не извинился, — шепчу. — Впрочем, оставь извинения при себе. Мне от них ни холодно, ни жарко. — Тогда чего ты добиваешься?! — заорал он так, что вены выступили на шее, на висках и даже на лбу. — Что ты мне мозг сейчас выносишь и нервы делаешь! Хочешь, чтобы я наплевал… — шагает ко мне. — Наплевал на все твои слова и заткнул тебе рот хорошенько? Давно ты на коленях не стояла! — Для этого у тебя есть Марина. Вот пусть она и постоит! — шиплю в ответ. Чего мне стоит сдержаться сейчас… Лютого накала всех моих сил! Телефон продолжает звонить. Я отвечаю. Бабушка уточнила дорогу, здесь поворот, который не сразу заметен. Отвечаю дрожащим голосом, не сводя пристального взгляда с Тимофея. — Так, мы, значит, чуть-чуть мимо проехали. Через две-три минуты будем у тебя, — сообщает бабушка. — Спасибо! Очень вас жду. Опускаю телефон, дыхание вырывается из горла со свистом. — Чемодан на верхней полке, — муж отворачивается к окну. — У тебя пять минут. Потом я за себя не отвечаю. Гостей к себе не зову… Ублюдок! Я и без чемодана уйду, пусть себе оставит! Или Маринке передарит! Подхватив самое ценное, я почти выбегаю. За моей спиной раздается ужасный грохот. Чудовище, которого я называла своим мужем, громит наш дом… * * * Марина Она сидит за столом и перебирает старые фотографии… Свет лампы желтый, падает косо, от этого лица на фотографиях кажутся болезненными, даже там, где позирующие улыбаются, демонстрируя счастье. Вот ее мама, красавица, глаз не отвести… В компании с друзьями, с родными, при получении диплома. Вот на вечеринке, с бокалом вина. На новый год, в красном платье… Марина наклоняется, скользит пальцем по фигуре на фотографии: здесь уже угадывается небольшой животик у девушки. В этом животике она сама, а еще заметно, что девушке в красном невесело, что она улыбается только одними губами. Кто-то бы сказал, что глаза — холодные и злые, но Марина считает, что это просто печаль. Потому что ее сделали несчастной, отобрали то, что принадлежало ей по праву… Лишили всего. И аборт было поздно делать. Марина много раз об этом слышала. Так много и часто, что иногда ей казалось, будто ее зовут не Марина, но раздраженно: «Чего тебе?!» и следом: «Опять ты! Как ты меня достала, у тебя рот вообще не затыкается? Черт… Аборт был бы кстати…» Она много курила и слонялась по крохотному дому барачного типа с сигаретой в зубах: «Аборт был бы кстати… Я так хорошо жила…» Марина из слов матери знала, что у нее было все, и жила она состоятельно. Потом бизнес разорился, долги, запустение… Как быстро можно пустить жизнь под откос? Как опуститься за мгновение ока? Как? Спросить бы ее… Вот эту… Когда-то красивую, тонкую девушку в красном… Марина помнила ее другой, обрюзгшей старухой, с жиденькими волосами, прячущейся за клубами дыма, пристрастившейся к травке, повторяющей, словно мантру, даже в забытье: «Аборт был бы кстати…» Есть фото ее матери и мужчины. Наверное, его можно было считать красивым. По крайней мере, он был статным… Лицо расцарапано. Глаза на фото выколоты иголкой… Это было сделано еще до Марины, но Марина и сама много раз представляла, как стирает память о нем. Всю-всю память о нем… Любое упоминание! Вечер памяти окончен. Марина откладывает фотоальбом в сторону. Пролистывает журнал звонков и переписку. |