Книга Океан для троих, страница 54 – Реджи Минт

— А как же лавирование между скал?

— Не знаю, я как все — заливаю зенки бренди да трясусь от страха. А кто тут рулем крутит — да хоть сам морской дьявол! Когда кэптен трюм открывает, там остается только шхеры пройти — вот их я как свои пять знаю. Но если не через Гряду идти, а как люди ходят — то шхеры в неделе пути.

— То есть вы ныряете тут, а выходите…

— Через двенадцать часов за портом Вейн, командор. В скалах. Не то чтоб мы особо часто так делали, но приходилось.

— Чертовщина какая-то. Но почему пропала “Лючия”? Почему не вышла в шхерах? И где “Стерегущий”? — Дороти растерянно пыталась охватить пониманием внезапно возникшую мистику.

И с усилием удержала на языке название еще одного корабля.

Спрашивать про “Холодное сердце” было глупо. Он пропал давным-давно, и не доказано, что именно в Гряде. Тот торговец, который заметил фрегат последним, видел его около… Просто около чертовой Гряды, которая, оказывается, полна не гибельных скал, а какой-то запредельной дьявольщины. И получается, Доран лежит там, на камнях, в месте, которого нет на картах.

— Почем мне знать? Может, там капитаны дурные были. Глупые или рисковые. Спросите Пса, командор. Он сказал идти через Гряду — мы идем.

Командор прикинула время действия опия — выходило, что до полудня будить Морено бесполезно. Впрочем, мистика мистикой, а на корабле и без того дел было невпроворот. И их никто не отменял. И лезть в непонятные скалы с неисправными пушками по меньшей мере глупо.

— Кто сейчас на оружейной палубе?

— Вроде Бринна там и пара парней из абордажной команды. Только зря вы это, госпожа, пушки на Гряде ни к чему…

— Зато когда мы оттуда выберемся, они нам пригодятся. Если вы думаете, что после того, как вы угнали один фрегат и взорвали еще два, армия оставит вас в покое — то вы плохо знаете флот Его Величества.

— И не хотел бы знакомиться ближе. Неприятные вы люди.

Фиши все-таки раскурил трубку, а Дороти отправилась к орудиям.

К полудню обе неисправные пушки были готовы совершить как минимум по три залпа каждая. Помощники оказались толковые, и пока Дороти приподнимала стволы с лафетов и держала на весу, абордажники споро эти самые лафеты чинили. И по окончании работы все трое смотрели на Дороти с куда большим уважением, чем до починки. Что льстило самолюбию, но не давало впадать в грех самообмана — это не ее команда, и впечатлять этих воров, греховодников и убийц ей ни к чему. Тем более талантом, за который тебя чуть не сожгли на костре.

Закончив, она вернулась в каюту, рассчитывая вытрясти из Морено все, что тому известно о Гряде, но вышло иначе. В каюте ее ждали бледный от волнения боцман Саммерс и хирург Хиггинс, черный от усталости.

Дороти приготовилась к плохим вестям.

Оказалось, что почти сразу после ухода Дороти лихорадка у Морено усилилась, и ее не удавалось сбить ни лекарствами, ни обтираниями. Рана на боку вновь открылась, мало того — появился дурной запах, а края воспалились и почернели.

Морено впал в беспамятство и в себя более не приходил. Лежал бледный, точно не человек, а восковая кукла.

Хиггинс отмерил какие-то капли и приготовил нож — собирался отворять кровь. Саммерс сидел рядом со своим кэптеном и читал молитву.

— У нас есть жрец на борту? — тихо спросила Дороти, окинув взглядом всю картину. Ясно, что счет тут шел на часы — загнивающая рана провоцировала лихорадку и не давала внутренней силе сомкнуть края разреза. Как жаль, что их совместный путь заканчивается так быстро. При всех недостатках Морено был таким живым и горячим, что стылый холод, копившийся в груди столько лет, отступал от этого жара. — Уходить без обряда негоже даже пирату.