Книга Океан для троих, страница 181 – Реджи Минт

— Этот год ты без меня прожил, и ничего.

— А ты ушла. Быстро, с рассветом. Письмо и то через боцмана отдала. Я, прочитав, только и смог понять, что океаном у меня смыло кусок жизни, а моя единственная бежит от меня как от прокаженного.

— Прости, я… хотела, чтобы все было правильно. Чтоб без обмана. Между тобой и Морено. Потому что….

— Нет, для меня это было к лучшему. Ты всегда чувствовала, как надо. Весь год я решал для себя задачку, восстанавливал, что пропустил. Вспоминал, как это — быть живым. Про подвиги свои баек наслушался. Мол, и “Воина Джона” я потопил, и бури на мысе Надежд тоже я вызываю. Корабль себе раздобыл — тебе понравится, он больше “Каракатицы”. “Сокол”.

— Сколько пушек?

— Сорок. Но стрелять приходится редко, достаточно выйти на палубу и снять перчатку.

— Наследник Кейси трясет на море купцов. Знал бы твой отец, чем дело закончится…

— А он знал. И отписал мой кусок верфей сестричке, не посмотрев, что она в юбках и кружевах. И был совершенно прав. В ваших юбках, дамы, иногда такие деловые прячутся дьяволы, что обзавидуешься. Никогда не хотел сидеть в конторе и ждать вестей от посыльных, которые в любой момент могут сообщить, что мои корабли налетели на рифы у Большого Краба, а груз шелка теперь носят рыбы. Всегда предпочитал тонуть вместе с кораблем, — Доран помрачнел, но ненадолго.

— Значит, ты и Рауль договорились, — утвердительно сказала Дороти, ощущая тень былой бесприютности.

— Не на словах. На деле. Прямо этой ночью и при тебе. Так что, можно сказать все произошло сразу. Я — слабый переговорщик, особенно когда рядом ты. А Морено плохо умеет говорить о любви. Вернее, совсем не умеет. И прирежет того, кто скажет это вслух. Да и кто из нас умеет? Но он любит тебя. Сильно. Не меньше, чем я.

— Ты меня любишь? — почему-то посчитала нужным переспросить Дороти.

Доран приподнял брови, прищурился восхищенно:

— А ты — вымогательница, моя маленькая леди. Черный Пес покусал тебя и заразил своей жадностью?

— Тогда бы я притащила полное поместье серебра, шелка и камней, поставила по периметру мортиры. И выкрасть меня было б не столь просто.

Доран прижался к Дороти, а потом улегся сбоку, подперев ладонью голову, словно на теплой нагретой солнцем палубе, тогда, еще мальчишкой, который целыми дням пропадал на отцовских кораблях.

Вот только весил теперь мальчишка столько, что дышать получалось с трудом. Доран заметил и чуть сдвинулся, но только чуть — просто чтоб удобнее было дотянуться до груди Дороти и вобрать в рот ее сосок, прикусить, полюбоваться результатом и только потом ответить.

— Верно, Рауль любит все дорогое. Блестящее. Но при этом спит на матрасе, набитом соломой, и вот на этом половике, — Доран указал глазами на покрывало. — Я пытался убедить. Не вышло — если дремать рядом с тобой он еще тут согласен, то спать уходит на пол. Тебе придется привыкнуть.

— Привыкнуть к чему? — тихо переспросила Дороти, чувствуя себя словно птенец в теплом гнезде. Только вот крылья давно выросли, и похоже, что с отлетом она припозднилась.

— Ко всему. К нему. Ко мне. Я храплю.

— Громко?

— Чертовски, — Доран осторожно потянулся, чтобы встать, но был сразу перехвачен Дороти, а Рауль, не просыпаясь, пробурчал что-то грозное.

— Тшш, я только возьму табак, — успокоил Доран, и Дороти ослабила хватку.