Книга Танец с огнем, страница 170 – Весела Костадинова

— Нет… — ответил Марат, — нет. Я их презираю. Они слабые. Они не умеют бороться. Они не знают, что это такое — выгрызать свое зубами. Свое место под солнцем, Алена. Я знаю, каково это — расти отбросом и подниматься все выше и выше, не благодаря, а вопреки. Не обращать внимания на насмешки, на страхи, на риски — идти вперед. И ты это тоже знаешь. Я ведь уверен, и тебе в спину шептали проклятия и не один раз. За твою красоту, за твой ум, за умение двигаться к цели и не смотреть на правила. Я прав?

Сердце Даны гулко стучало в груди, стук отражался в ушах и висках.

— Да, — ответила она хрипло — во рту пересохло.

— Вот именно поэтому ты одна из немногих можешь меня понять, Алена. Такие как Вика… это фантики, винтики в системе. Но такие как ты… такие как ты — неповторимы. Я справлюсь с кризисом, Алена, я задушу тех, кто сыграл против меня, найду их и задушу по одному. Я женюсь на Виктории, потому что тогда получу доступ к совсем другому кругу. А ты… ты будешь рядом со мной.

— Не слишком ли ты самоуверен? — не удержавшись, ехидно спросила Дана.

— Нет, — рассмеялся он. — Я сделаю все, чтобы ты была рядом со мной. А я всегда получаю то, что хочу.

Дана серебристо рассмеялась.

— Ну что ж, Марат Рустамович, дерзай. Может у тебя что-то и получится.

— Никак иначе.

— А может, и нет, — безмятежно закончила женщина.

Марат тоже рассмеялся. И Дана вдруг поняла, что своим звонком сняла с него часть давящей тяжести.

— Поужинаешь со мной? — вдруг спросил он. — Я скоро вернусь….

— Хорошо, — легко согласилась она. — Но только ужин, Марат. На другое не рассчитывай. Считай это бонусом за дерзость.

— Только ужин, Алена, на другое не рассчитывай, — тут же вернул он. — Даже если передумаешь.

Марат, откинувшись в кресле, внимательно рассматривал фотографии Хмельницкой. Было в этой женщине нечто такое, что приковывало его внимание, давало странное, болезненное ощущение узнавания. Всего несколько встреч, всего несколько разговоров, но Марат нюхом, всем своим существом чувствовал в этой женщине родственную душу. Она не стыдилась прошлого, она трезво смотрела на вещи, она не боялась грязи и не надевала на себя белое пальто. Она не хотела казаться хуже или лучше, она была собой. Даже в среде таких же сильных и циничных людей Алена выделялась. Хотя бы этими своими длинными золотистыми косами, которые на любой другой женщине смотрелись бы вычурно и театрально, а ей шли невероятно, придавая хищную, языческую красоту. Он вспомнил как увидел ее первый раз в живую, в платье маренового цвета, с длинной косой, струящейся по спине — богиня или жрица, античная красота в рамках современного мира. Сила и уязвимость одновременно. И в своих мыслях Марат уже не раз и не два распускал ее золотистые волосы, пропуская их между пальцами.

Она ничего еще не решила, но он точно знал — решит. Решит в его пользу, потому что и она чувствует это странное родство, которое возникает между людьми или давно знающими друг друга или же между теми, кто связан навсегда.

Не смотря на свой прагматизм он верил в судьбу. В ту судьбу, которая всю жизнь вела его за руку, не давая отступать. Он знал, что единственный выход у него быть безжалостным к миру, у которого жалости к нему тоже не было. Порой по ночам приходили кошмары, правда в последние годы все реже и реже: мальчик в темноте, брошенный, никому не нужный, избитый жесткой рукой. Он был один, всегда один, за всю свою жизнь испытавший ласку матери только в раннем детстве. Наверное, ему было года два или три, но он помнил ее руку, жесткую и мягкую одновременно, нежно касающуюся его щеки, пахнущую землей и мятой. А потом, он это знал, она умерла, и он стал никому не нужен: ни людям, ни государству. Отомстил всем, кто нанес ему обиды, всем, кто хоть раз задел его — маленький волчонок, ставший матерым хищником.