Книга Без разрешения, страница 81 – Татьяна Никольская

— Пойдём, — говорит он шёпотом.

Я киваю.

В спальне раздевает меня. Я немного напрягаюсь — наверное, моё тело уже не выглядит таким сексуальным, как в молодости.

Он смотрит на меня. Я вижу в его глазах восхищение, смешанное с нежностью.

— Ты прекрасна, — говорит он.

— Я старая, — шепчу я. — Мне сорок семь. У меня морщины, растяжки.

— Не смеши, — говорит он. — Сорок семь — это не старость. Я вижу тебя настоящую. И ты прекрасна, — повторяет он.

Он прижимает меня к себе, целует в плечо, в шею, в ключицу. Я закрываю глаза, позволяю себе чувствовать. Его губы, его руки, его дыхание.

Я расстёгиваю его рубашку. Снимаю. Вижу шрамы. Много шрамов. На груди, на животе, на боку — длинный, изогнутый, как молния. Я провожу пальцами по каждому. Он замирает. Я чувствую, как напряжены его мышцы.

— Ты стесняешься, — говорю я.

— Боюсь, что ты испугаешься, — признаётся он.

— Я не боюсь, — говорю я. — Я люблю тебя. Любого.

Он прижимает меня к себе крепко, как будто боится, что я передумаю и уйду.

— Твои шрамы — часть твоей жизни, — продолжаю я. — Они — её история. У меня такие же. Только у тебя на теле, а у меня — на сердце.

Он целует меня. Я чувствую, как его напряжение уходит. А вместе с ним и моё.

Мы ложимся на кровать. Я глажу его тело, изучаю каждый шрам, каждый изгиб. Он мой мужчина. Сейчас я чувствую это остро. Он тот, кого я искала. И нашла.

Он осторожен со мной, нежен и тактичен. Спрашивает, не больно ли, не хочу ли остановиться. Я качаю головой, тяну его к себе. Я хочу этого. Я хочу его.

Мы двигаемся в темноте, теряемся в прикосновениях. Нет спешки, нет страсти, которая всё сметает. Есть нежность, есть узнавание, есть принятие. Он прикасается ко мне так, будто я святыня. Я касаюсь его так, будто он — моя награда после долгого пути.

После мы лежим в тишине. Моя голова на его плече.

— Я люблю тебя, — говорю я снова.

— Я люблю тебя, — отвечает он.

Я закрываю глаза и думаю: я выбрала любовь. Не карьеру, не правила, не этику. Любовь. И это не конец моей жизни.

Это — её начало.

Олег

Я просыпаюсь раньше неё. Это не привычка — бессонница, которая мучила меня годами, отступила, когда в моей жизни появилась Арина. Но сегодня я открываю глаза за час до будильника и просто лежу, слушая её дыхание.

Она спит. Одна рука под щекой, вторая на моей груди, там, где самый старый шрам. Я помню, как вчера она провела пальцами по каждому. Я боялся этого момента. Боялся, что она испугается, отшатнётся, увидит во мне не мужчину, а калеку. Но она сказала: «Твои шрамы — часть твоей жизни. У меня такие же есть, только на сердце». И я поверил.

Я смотрю на неё и чувствую спокойствие. Такое, которого, наверное, не было никогда. Армия научила всегда ждать удара. А сейчас — нет. Сейчас я знаю: она рядом. Она не уйдёт. Она выбрала меня не потому, что она во мне нуждается, хотя мне очень хочется этого. Просто потому, что я — это я.

Я понимаю, что теперь отвечаю не только за Катю. За неё тоже. И это придаёт моей жизни ещё больший смысл. Теперь под моей защитой две самые лучшие женщины — дочь и… будущая жена. Да, я уже думаю об этом. Осталось озвучить. Но пока рано. Боюсь надавить.

Она открывает глаза. Серые, сонные, тёплые. Улыбается.

— Ты не спишь? — шепчет.

— Не сплю, — отвечаю я. — Смотрю на тебя.