Книга После развода. Второй женой не стану!, страница 14 – Панна Мэра

Он резко выдыхает, будто теряет терпение.

— Это традиции, Алина! Кто же виноват, что ты недостаточно готова была к браку с кавказским мужчиной⁈

Я резко выдыхаю. На этот раз только ярость.

— Это никакие не традиции, Абсалам! — говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать от ярости, — Это какое-то блядство.

Слово повисает в воздухе. Оно тяжелое, запретное. Грязное. Я раньше никогда не позволяла себе так выражаться при муже, но сейчас уже не осталось даже страха

— И моего ребенка я не дам растить с такими же установками! — добавляю я, чувствуя, как горит лицо.

Несколько секунд он смотрит на меня молча.

Потом… смеется.

Коротко. Низко. Безрадостно.

— Что ты задумала, женщина? — он качает головой. — Сейчас ты меня только злишь.

Он подходит ближе, взгляд скользит по моему лицу.

— Хотя… так даже забавнее. Ты уже давно не была такой разгоряченной.

Меня будто обливают грязью.

— Но ты проявила столько неуважения к моей семье, — продолжает он холодно. — К моей матери. К моему выбору.

Он поднимает сумку, ставит ее обратно у шкафа, словно ставит точку.

— Так что посиди ка здесь. И подумай о своем поведении.

Он резко разворачивается и идет к двери, и только в последнюю секунду до меня доходит.

— Абсалам, не смей… — я бросаюсь вперед.

Но поздно.

Щелчок замка звучит оглушительно.

Дверь закрывается снаружи.

Я колочу в дверь так, будто от силы ударов зависит моя жизнь.

Дерево глухо гремит под кулаками, боль мгновенно разливается по пальцам, но я не останавливаюсь.

— ОТКРОЙ! — мой голос срывается на хрип. — Немедленно открой дверь!

Но в коридоре за дверью по-прежнему стоит тишина.

Дом молчит. Как будто им без разницы, что меня как животное заперли в клетке.

Что ж, наверное, для них так и есть. Для них меня здесь больше не существует.

Паника вспыхивает внутри, как пожар.

— Абсалам! — я бью снова. — Ты не имеешь права! Слышишь⁈ Это незаконно!

Грудь сжимает так сильно, что я не могу вдохнуть. В ушах гудит кровь.

— Как ты смеешь⁈ — голос уже визгливый, чужой, истеричный. — Открой сейчас же!!

Я бью дверь плечом. Еще раз. И еще.

Бесполезно.

Внутри меня что-то ломается.

Я начинаю кричать проклятия. Бессвязные, яростные, отчаянные.

— Будь ты проклят! Чтоб тебя так заперли, Абсалам!

Слова льются потоком, я уже не понимаю, что именно кричу. Ярость, страх и унижение смешиваются в горькую, ядовитую смесь.

— Чтоб тебя! Ты пожалеешь! Слышишь⁈ Пожалеешь!

Голос трескается. Горло горит.

Руки бессильно падают.

Я медленно сползаю на пол, прижимаясь спиной к двери, словно пытаюсь удержать ее своим телом.

И вдруг рыдания вырываются наружу. Резкие, судорожные, неконтролируемые. Я скручиваюсь пополам, и хватаю ртом воздух, но он не наполняет легкие.

Я влипла. По-настоящему. И вот теперь расплачиваюсь за свою наивность. За свою мечту о сказочном принце.

Из-за двери вдруг слышатся тихие шаги.

Я замираю, вслушиваясь в каждый шорох, а затем прямо за стенкой раздается тонкий, писклявый голос:

— Что ты тут разоралась?

Сердце падает куда-то вниз. Я узнаю голос мгновенно.

Это Дилара. У меня ни капли сомнений.

Я медленно поднимаюсь на колени и прижимаюсь к двери.

— Весь дом перебудишь, — лениво продолжает она. — Все уже разошлись по комнатам. Такими криками уважения ты себе точно не заработаешь.