Книга Чужой бумеранг, страница 99 – Татьяна Холодцова

Он обнял ее и крепко прижал к себе. От него пахло его парфюмом, его теплом и еще чем-то таким, от чего Лена теряла голову. Она обняла его и прижалась к груди. Лена стояла и слушала, как бешено колотится его сердце. В клубе грохотала музыка, а здесь, у старой березы, было тихо, только соловьи пели в роще.

Кир держал свою Лену в объятьях. Почему-то ему сейчас вспомнилось, как баба Нюра после какой-то их размолвки отчитывала его в своей школьной каморке: «Ну и что, что поругались… Ну, поорали, выпустили пар… Ты главное – уйти ей не дай! Уходит, а ты догони, прижми к себе накрепко и держи. Бабе чувствовать надо руку-то сильную, что ты здесь, что не отпустишь, что в слезах ее не бросишь. Что она в руках-то твоих сла-а-абая, какая бы сильная внутри ни была… Она виноватая, скажешь? А и пусть… Пусть сейчас она виноватая, а ты держи. Сжимай тем крепче, чем сильнее вырывается… Даром, что мышц в тебе вон, что на фермерском бычке… Она это запомнит, слышь, точно запомнит. Она кожей твои руки помнить будет…» Баба Нюра вытерла уголком платка слезящиеся глаза. «Я когда в город-то собралась уезжать, замуж-то, Ване всё обсказала. Но ни словом – что отец-то грозился. Сказала, что другого, мол, полюбила, что не хочу видеть его боле… Сердце у самой трепетало, что пичуга в силке. Пуще жизни я его любила, а развернулась и пошла… Ид-у-у-у, ног не чую, земля пружинит, ра́вно трясина под ногами… Он меня догнал, сгрёб в охапку, прижал к себе: „Не верю, – говорит, – что ты его полюбила! По глазам твоим всё вижу!“ А я, Кирюша, стою, слушаю, как соловей в роще поет, да его сердце у моего уха колотится… И мне ничего больше не надо… Что, скажешь, сама жизни не знала, а тебя учить принялась? А и скажешь – так прав будешь… Не жила я сама счастливую-то жизнь, зато сколь их мимо-то меня прошло… Вот и вы… давеча поругались, так сегодня миритесь… Жизнь, Кирюша, длинная, только кончается бы-ы-ыстро…»

Кир отстранился от Лены и посмотрел ей в глаза.

— Лен… Ты меня любишь?

— Да… очень.

— Ты выйдешь за меня?

— Я боюсь, Кир…

— Не бойся, я никогда тебя не оставлю! Ну… что?

Лена с тревогой смотрела на него. В ее взгляде было все: любовь, сомнение, страх и… надежда. Она приблизилась к нему и глядя в глаза, сказала тихо:

— Да… выйду…

Он так сильно прижал ее к себе, что Лене показалось, что он сейчас ее сломает. В этот момент раздался звонок.

— Оля звонит… – она ответила на звонок. – Да, дочь… – Лена слушала ее, и взгляд становился тревожным. – Сейчас, Олечка, сейчас я приду.

— Что случилось? – Кир с беспокойством смотрел на Лену.

— Температура сорок, надо бежать, Кир… – она замолчала, потом поднялась на носочки, взяла его лицо в свои ладошки, посмотрела в глаза долгим взглядом, – Я очень люблю тебя! Очень-очень! – Она тихонько поцеловала Кира в щеку. – Пойдем… завтра договорим.

— Мне остаться? Давай я останусь, помогу? Воды хоть принесу, может еще что надо… ты справишься? – спросил Кир у ее калитки.

— Я же врач, Кир, – улыбнулась Лена.

— Уверена?

— Уверена, что врач? Да, вполне, – они засмеялись. – Спасибо тебе, но Оля стесняться будет, я же буду ее всю ночь растирать. – Она на минутку задумалась, но потом добавила, – Нет-нет, не надо, Кир, иди домой, я сегодня всю ночь буду температуру ей сбивать. Если так высоко поднялась, значит, это на всю ночь.