Книга Чужой бумеранг, страница 94 – Татьяна Холодцова

— Это не так!!! Я не жалею тебя! Я… Тебя… Понимаю!.. – гаркнул Кир.

— Да пошел ты! – Крест резко толкнул его в грудь. – Ты никогда не поймешь меня! Никогда!

— А Наташка? Опять вчера в синяках пришла! Ты ее тоже бросишь?! Тоже ненавидишь?

Крест замер на мгновение, усмехнулся, отвернулся от Кира, закурил новую сигарету, но ее тут же залил дождь. Он отбросил сигарету в сторону и процедил сквозь зубы:

— Сама виновата, не хер лезть, когда батя бухой…

— Посмотри на меня, Виталь.

Крест обернулся, лицо было мокрым. Он яростно вытер его рукавом, оставляя черную полосу от грязной куртки.

— На хер твои психологические приемы…

— Это не приемы, – сказал Кир спокойнее…

— Иди к черту! – Крест резко развернулся и пошел прочь.

Кир не стал его останавливать, он смотрел, как тот уходил в темноту, в дождь, ежась в воротник своей тонкой старой куртки… На пороге Крест остановился, пытаясь закурить, но ветер и дождь не дали ему этого сделать. Он щелкнул зажигалкой раз, другой – безрезультатно. Тогда парень, яростно отшвырнув и сигарету, и зажигалку, – исчез в темноте.

На смену холодным апрельским дождям пришли теплые майские ночи. Разговор ничуть не изменил Креста, да Кир и не рассчитывал на это. Он уже давно научился не обращать внимания на его острые выпады, держа в голове просьбу Сан Степаныча: «Кирилл Александрович, не пыли, дай нам его выпустить». Крест не оставлял попыток спровоцировать Кира на конфликт, но каждый раз натыкался на непробиваемую стену.

Дело шло к окончанию года. Девятый класс готовился к экзаменам и выпускному. В Кузичанской школе не было десятого и одиннадцатого классов. Для тех, кто осмелился мечтать о большем, дорога была в райцентр… Таких набралось шестеро. Кир помогал ребятам готовиться, проводя с ними много времени в школе.

За школой, в густой тени старого сарая, воздух гудел от майских мух. Держа руки за спиной, Щепа прижимался спиной к рассохшимся доскам, чувствуя, как заноза впивается в ладонь. Перед ним стоял Крест, медленно разминающий кулаки. Сизый перебрасывал из руки в руку ржавый гаечный ключ. Никола блокировал путь к отступлению.

— Ну что, цветочник грёбаный, – Крест с силой пнул валявшийся у ног пышный букет темной сирени, – значит, это ты Наташке веники таскаешь? А я думаю, что за мудень повадился, – он сплюнул на букет и зло засмеялся.

Щепа молчал. Он знал – любое слово сейчас только сильнее разозлит их. Он проклинал себя за то, что решил сходить за сиренью сейчас, днем…

— Тебе какого хрена от нее надо? А? Крыса? Думал, я не узнаю, что это ты?

— Ром-а-а-а-нтик, – мерзко прогнусавил Сизый. Затем ткнул Щепу в бок, – романтик сопливый.

— Почему… крыса? – Щепа вытаращил на Креста испуганные глаза. «Что он знает?» – в ужасе подумал он.

— А может, ты сам расскажешь? М? А то не все тут в курсе. Я сам только вчера узнал и охерел, – он достал из кармана складной нож, срезал маленькую веточку и засунул ее в рот, на манер зубочистки.

— Говори! – Никола резко ударил Щепу по лицу. Голова парнишки дернулась назад. Губа тут же опухла, а во рту появился металлический привкус крови.

— Я… ничего… – Щепа попытался прикрыть голову руками, но Никола схватил его за волосы и дернул вниз. В тот же момент Сизый всадил кулак в живот.