Книга Чужой бумеранг, страница 112 – Татьяна Холодцова

— Пап! Я готова сказать тебе, чей это ребенок… на самом деле, – перебила его дочь.

Она сидела в кресле сгорбившись, глаза опухшие, заплаканные, макияж размазан по лицу, пальцы нервно теребили какую-то бумажку. Сейчас она казалась такой маленькой, такой беззащитной, что у Ляшина дрогнуло сердце.

Он встал, подошел к дочери, присел перед ней на корточки.

— Ты придумала какой-то новый «гениальный» план по покорению своего Кирилла Александровича? – он достал платок из кармана и вытер ей сначала слезы, затем нос.

Марина подняла на отца опухшие от долгих слез глаза. Ляшин увидел, сколько в них было боли. В детских глазах дочери он увидел горе, настоящее взрослое горе. Эти слезы были не такими, какие он наблюдал раньше, капризные, фальшивые, – эти слезы были настоящими.

— Ну…

— Пап… я… – Марина запнулась, словно не в силах продолжить.

— Говори, – он вернулся за стол, плеснул себе виски в тяжелый хрустальный стакан, – говори…

— Пап… ты же сказал… помнишь?.. Что тебе наср… наплевать, чей ребенок… я… я поэтому не хотела говорить… но… сейчас всё… так… В общем, пап… настоящий отец ребенка… – Марина выдохнула, будто решаясь прыгнуть в ледяную воду, она закрыла глаза и выпалила, – наш директор, Андрей Юрьевич.

Глаза Ляшина сузились, на скулах заиграли желваки, он повел головой, словно у него затекла шея, он усмехнулся и залпом выпил виски.

— Пап, ничего не было!!!

Он вопросительно вскинул брови.

— Д-а-а-а?

— Ну, точнее… это было один раз… до него и после него у меня вообще… никогда не было, а Кирилл, – она осеклась, – Кирилл Александрович, он мне очень нравился, очень-очень, наверное, я даже его любила… Его все девчонки любят… точнее, любили… У нас почти все девчонки уже с кем-то… только я и Лизка еще были… А он к нам домой ходил… а я самые свои крутые шмотки надевала… Чулки с кружевами. Духи с феромонами купила… Хотела виагры ему в воду подсыпать… Каждый раз я думала, что он… А потом я к нему пришла… двойку хотела исправить, но только не учить, а… ну ты понимаешь… а он прогнал меня…

— Как?.. Нет… Когда?

Марина сразу поняла, что имеет в виду отец.

— Я пришла поговорить насчет двойки, которую Кирилл не исправил… У меня по контрольной двойка была…. Я думала, что позаигрываю с ним немного, он мне сам ее исправит… а он… он сказал, что двоек у меня больше не будет, если я…

— Замолчи, я понял, – он снова плеснул себе виски и опрокинул залпом.

— А потом я подумала, что раз я теперь… ну… ну… в общем, я смогу по-настоящему соблазнить Кирилла, и тогда ему будет от меня не отвертеться… Кирилл Александрович был очень хороший, он никогда бы, пап, никогда бы… – она снова тихо и горько заплакала.

— Почему был? – отец непонимающе смотрел на дочь, – Куда он мог деться?

— Он погиб, пап, он погиб!!! – дочь разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Как погиб, где? Он же в Америку уехал, так мне сказал Андр… – он скривился, как от зубной боли, – ваш директор, – последние слова он произнес через силу.

— Нет, пап… он в какой-то глухой деревне учителем работал всё это время, местные отморозки подожгли его дом, и он погиб. Папа, это я виновата!!! Понимаешь? Я! Он из-за меня уехал! Он хотел потом тест ДНК затребовать… Папа!!!

Ляшин встал, подошел к дочери.

— Марин, иди к себе. Я тебя услышал.