Книга Любимый злодей. После, страница 31 – Д. С. Одесса

— Все хорошо? – спрашивает охранник спокойным, почти дружелюбным голосом.

Я киваю, так как мне неловко, что он видит меня обнаженной и скорчившейся от рвоты над унитазом.

— Нормально, – отвечаю я осипшим голосом. Только пусть не прикасается ко мне. Я быстро выворачиваюсь из его рук. – Не трогай.

Он извиняющимся жестом поднимает обе руки:

— Я не хотел тебя задеть. Просто пытался помочь.

В этом доме нет людей с сердцем и чистой душой, а таких, кто помогает другим, тем более.

— Мне поможет, если ты выйдешь из ванной, – говорю я.

Слава богу, он выполняет мою просьбу и уходит, после чего я смываю воду в унитазе, накидываю халат и иду к раковине чистить зубы. При этом я то и дело поглядываю на зеркало и в итоге вижу, как на заднем плане врачу ничего не остается, кроме как констатировать смерть Тимура.

— Нет! – в панике вопит Гавриил. – Нет. Вы ошибаетесь! А ну-ка, вы, мешки с дерьмом, выполняйте свою работу как следует, или я пущу ваши туши на корм рыбам! Старайтесь на полную!

Я судорожно втягиваю воздух. Гавриил бушует от отчаяния, гнева, ярости и паники. Видно, что у него совсем сдали нервы и он не знает, что делать. Отвернувшись от разыгравшейся сцены, я смотрю на свое отражение в зеркале. На левой стороне лба, на несколько сантиметров ниже линии роста волос, виднеется большая рваная рана. За несколько часов кровотечение остановилось, но повреждение все равно выглядит кошмарно. Засохшая кровь прилипла к прядям волос и частично испачкала левую щеку.

— Мне необходимо вас осмотреть, – внезапно слышу я позади себя и вздрагиваю.

В ванную заходит фельдшер лет двадцати пяти и включает свет, отчего я болезненно щурюсь. Снова кружится голова. В комнате по-прежнему ругается Гавриил, осыпая проклятиями докторов и своих людей.

— Я в порядке, – обращаюсь я к медику, который неожиданно светит фонариком мне в глаза, чтобы проверить реакцию зрачков.

— У вас болит голова? Головокружение есть?

Я киваю, потому что и то, и другое – правда.

— Как была получена травма?

Врать я не собираюсь.

— Меня ударили по голове пистолетом. Вскоре после этого я потеряла сознание от удара и… в общем… очнулась на кровати рядом с ним… – Мой взгляд устремляется к открытой двери ванной, где стоит Гавриил. – Рядом с Тимуром Волковым.

— Понятно, – отвечает фельдшер.

— Зато мне ничего не понятно! Что случилось, Ринора? Почему мой брат лежит рядом с тобой – голый и мертвый?

Медик осторожно берет меня за подбородок, поворачивает лицо, чтобы повнимательнее изучить рану, и ощупывает кожу вокруг нее.

— Твой брат пришел в комнату ночью и набросился на меня. Чтобы защититься, я направила на него твой пистолет. Сам знаешь, он не заряжен. В ярости Тимур выхватил его у меня из рук и так сильно ударил меня по голове, что я потеряла сознание. Не знаю… – Нахмурившись и уставившись в пол, я уклоняюсь от убийственного взгляда Гавриила. – Я не знаю, что произошло потом. Я очнулась, только когда пришел ты.

— Все это не может быть правдой! – тихо бормочет он. – Все это, черт возьми, не может быть правдой. То есть ты хочешь сказать, что мой брат набросился на тебя, когда ты была без сознания?

— Откуда мне знать? – неуверенно шепчу я.

— Рану нужно обработать, промыть и наложить швы, – прерывает нас фельдшер. – Будет лучше, если я позабочусь об этом до того, как в нее попадет инфекция.