Книга Любимый злодей. После, страница 105 – Д. С. Одесса

Легкий ветерок слегка раздувает темные шторы, и я понимаю, что дверь в палату приоткрыта.

Уже полдень, но я до сих пор не вставала с кровати, разве что сходила в туалет. Мне нужно постараться побыстрее встать на ноги. Приложить усилия, чтобы выздороветь и вернуться в прежнюю форму.

Пока что прогулки по серому коридору, устланному черным блестящим линолеумом и освещенному светодиодными лентами на потолке, доводили меня максимум до кладовки, расположенной через три двери от моей. Я ни разу не добиралась до лестницы или лифта, чтобы осмотреть остальную часть больницы, которая определенно обставлена иначе, чем та, в которой я очнулась много лет назад после побега в Испании.

Испанская больница была такой, какой все привыкли видеть больницы: светлые стены, сине-серый линолеум, все совершенно казенное, холодное и как будто вне времени. Сугубо для практического использования.

Здесь же есть большой телевизор с плоским экраном, больничная кровать и оборудование, измеряющее мои жизненные показатели. А еще – темно-синяя зона отдыха перед окном. Королевские синие кресла больше соответствуют роскошному гостиничному номеру, чем клинике. Даже в ванной комнате нет типичной стандартной плитки и тесного душа, в котором сложно повернуться, не наткнувшись на полочки с шампунем и гелем для душа или на смеситель.

Эта ванная гораздо роскошнее: антрацитово-серая мраморная плитка, стеклянная душевая кабина и широкий умывальник. Причем места достаточно, чтобы ни во что не врезаться и в то же время чувствовать себя комфортно.

Закрыв крышку коробки, я берусь за ручку на боку кровати и сажусь, а потом дышу, борясь с ощущением сдавливания в груди. Кажется, будто меня переехали грузовиком, собрали и снова залатали.

Я медленно сползаю на край постели, по очереди спускаю ноги с кровати и хватаюсь за стойку капельницы, которая стала моей постоянной спутницей.

Сегодня я хочу добраться до лифта. Я должна.

Как только мне удается встать на дрожащие ноги, по конечностям тут же разливается слабость. Тем не менее я не сдаюсь, неглубоко дышу и смотрю на дверь, которую тихонько толкает сквозняк, то открывая, то закрывая.

Клак-клак. Клак-клак.

— Все, давай. Шевелись, – мотивирую себя я, после чего, перекатывая по полу стойку капельницы, делаю один шаг за другим. На мне серый, но удобный больничный халат. Приятная мягкая ткань прилегает к телу – она не такая жесткая и колючая, как хлопковые халаты в Испании.

Босиком я дохожу до двери и устраиваю первую передышку. Сердце колотится так громко, что я боюсь, как бы не порвался какой-нибудь шов или зажим, из-за чего я в любой момент упаду и умру от внутреннего кровотечения. Что, разумеется, полная чушь. С момента операций прошло уже три месяца. Мне просто нужно восстановить физическую форму. Вот почему так быстро бьется сердце.

Я уверенно дергаю ручку, распахиваю дверь и выхожу в коридор.

Путь до конца коридора к лифту, на который другим людям требуется меньше десяти секунд, у меня занимает, кажется, минут пять. Оставляя позади темные двери по обеим сторонам коридора, до лифта я добираюсь совершенно обессиленной. С удовольствием сделала бы получасовой перерыв, прежде чем идти дальше.

Перед лифтом коридор раздваивается налево и направо. Без понятия, куда именно он ведет. Может быть, в отделение для ухода за пожилыми людьми или в другие палаты. Во всяком случае, на этаже чертовски тихо. Слишком тихо для больницы, где в коридорах обычно снуют пациенты, возят тележки с едой или ждут посетители, желающие увидеть своих родственников.