Книга Мужики воскресают по вторникам, страница 75 – Кристина Агатова

— Может потому что они не такие негодяи, как ты?

Я задохнулась от возмущения:

— То есть, попытаться убить человека у них окаянства хватило! А выгородить потом себя – совесть замучила? Ты сама веришь в это?

— Чего ты так завелась? – вспыхнула подруга. – Я просто пошутила!

— Да иди ты со своими шутками!

Я психанула и ушла к себе в комнату.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать. Может быть, потому что не хотелось признавать, что я злюсь вовсе не на Маринку, а на себя. Впервые в жизни я встретила парня, с которым мне нравится находиться рядом, но у меня нет ни малейшего шанса с ним остаться.

Неважно, что я чуть ли не герой! Я – все та же некрасивая, неуверенная в себе, не умеющая общаться с мужчинами, закомплексованная злюка, которую даже собственная мать не любит.

От этих мыслей защипало глаза, и я поморщилась. Еще не хватало разреветься! Наутро лицо будет походить на подушку, а глаза откроются только к вечеру.

Я решительно включила любимый сериал. Лучший способ уйти от неприятной реальности – погрузиться в мир выдуманных людей, у которых любые проблемы решаются легко и со смехом.

Я проснулась посреди ночи. Надо же – уснула, даже не сходив в душ и не переодевшись. Надо относиться к себе бережнее. А чего я хочу от окружающих, если сама о себе не могу позаботиться? Жертвовать собой ради других – благородное, но неблагодарное дело.

Спать совершенно не хотелось, зато мысли скакали в голове стадом диких мустангов. Почему Кирилл с Антоном так глупо себя повели? Почему у Марченко не нашли препарат?

Она же не могла предвидеть обыска? Или могла?

Если могла, то как она сумела скрыть все следы своих преступлений? Уничтожить все, что могло намекнуть на наркоту?

Она отпирается от абортов – ей верят. Никаких пострадавших от ее рук нет. Но ведь наверняка должны быть? Но она признает, что на дому принимала беременных. Утверждает, что осматривала – и только. Зачем их, кстати, осматривать? Ладно, это не мое дело.

Почему Кирилл и Антон не перекладывают ответственность друг на друга, а уверенно подтверждают первую половину версии и тотально отвергают вторую? Так легко находятся доказательства того, что они приехали в гости и уехали с Тарасом, и никаких доказательств того, что они вернулись с его одеждой.

Почему они все врут? Или не врут?

Я вскочила. Неожиданная догадка ударила молнией в мою голову и чуть не ослепила. Я выскочила в коридор и сдернула пуховик с вешалки. Надеюсь, еще не поздно! Шнурки вырывались из непослушных пальцев, но через двор можно добежать и так, не до ботинок теперь!

Дверь с грохотом захлопнулась за мной, наверняка потревожив Маринкин сон, но тратить время на церемонии я не посчитала нужным.

Заспанный Тарас открыл дверь прямо в трусах, даже не спросив, кто пришел посреди ночи.

Я вихрем ворвалась к нему в коридор и заорала:

— Какого черта? Ты совсем больной! Почему ты даже не спрашиваешь, кто за дверью? Тебя пытались убить! А если это он?

— Кто? – не понял Тарас и потер глаза. – Поймали всех, ты чего?

— Когда ты купил телек?

— Чего? – оторопел Сладченко. – Третий час ночи, какой телек?

— Отвечай немедленно! – затопала я ногами. – Когда ты купил свой дурацкий модный суперсовременный телевизор?

— В начале января, – послушно ответил парень. – Числа третьего, может четвертого. Как раз магазины уже открылись, а наш офис – еще нет.