Книга Мужики воскресают по вторникам, страница 5 – Кристина Агатова

Кстати, ругать за опоздания меня абсолютно некому. Наша начальница Магдалена – из породы перелетных птиц. Она проводит за границей едва ли не больше времени, чем в России. То она ездит в гости к своим детям, которые грызут гранит науки за рубежом, то катается на горных лыжах, то просто греется на пляже в тропиках. Когда она приезжает на родину, к мужу, который совершенно не выносит поездок, она сначала радуется тому, как здесь все привычно и хорошо, а потом начинает тосковать и уже через пару недель снова собирает чемоданы. Буквально позавчера Магда вновь отбыла на отдых, оставив на нас с Семой все дела.

— Утро, – лаконично поздоровался Семен.

— Взаимно, – кивнула я. – Что у нас?

— Танцуй! – приказал мойщик.

— Да ладно, – надулась я. – Может еще и через обруч попрыгать?

— Танцуй! – непреклонно заявил он.

Я вздохнула и замахала руками, притопывая ногами и импровизируя танец.

— Вообще-то, я хотел стриптиз, но так – тоже ничего, – удовлетворенно покивал Сема. – На сегодня – один. После обеда можно домой, я уже отпросил нас у Магды!

— Ю-ху! – уже более искренне затанцевала я. – Домой! Дождешься меня?

— Трусиха. Тут же остается Анжела. Или как там ее? Ну, новенькая.

— Ты же знаешь, я не боюсь, – обиделась я. – Просто скучно одной, а Анжела далеко, да и не о чем с ней разговаривать.

— Ладно, – он похлопал меня по плечу своей рукой, размером с лопату и, насвистывая, пошел в моечную. – Но ты тогда тоже со мной потусуйся.

— По рукам! А кто у нас? Женщина?

Мы вошли в небольшое помещение без окон, с дырками в полу и большим каменным столом, на котором уже лежал клиент, завернутый в простыню.

— О, – огорчилась я. – Мужик. Не хочу смотреть на голые причиндалы!

— Капризуля, – вздохнул Сема. – А женские причиндалы тебе больше нравятся?

— Никакие не нравятся! Ты мне одетых отдаешь, вот одетого и давай!

Я шагнула к столу и посмотрела на мужика.

— Надо же, как живой.

— Ага!

Семен отошел к столу, где лежали сопроводительные документы, и открыл папку.

— Симпатичный какой, – горько вздохнула я. – Жаль парня, молодой совсем.

— Сорок шесть, вообще-то, – буркнул Сема. – Мне сорок два, но меня парнем никто не зовет.

— Сколько? – изумилась я и подошла ближе к покойнику. – Не гони! Ему не больше тридцати!

— Смерть меняет людей…

— Первый раз вижу, чтобы в лучшую сторону!

— Не веришь? Гляди – Ткачев Петр Юрьевич, семьдесят седьмого года рождения.

— Хм, и правда… Веган, наверное. Хорошо сохранился!

Я перевернула страницу и уставилась на фото.

— Странно, а тут выглядит на все свои сорок с гаком. Так, так, восемь ножевых ранений! Кого-то он сильно разозлил… Ужас, разрыв аорты, разрыв селезенки, перфорация желудка… Убийца был очень жесток, весь живот ему истыкал!

— Витек, – осипшим голосом вдруг прошептал Семен, глядя куда-то за мою спину на покойника. – Вить, он пошевелился!

— Ха-ха, – я саркастически растянула губы в ухмылке. – Очень смешно.

— Витя, – продолжал ломать комедию Сема. – Я серьезно, он шевельнулся! И глаза открыл!

Я спокойно повернулась в сторону Петра Юрьевича. Естественно, его глаза были закрыты. Колоскову этого показалось мало, и он пошел дальше:

— Вить, он их закрыл.

Сема был очень убедителен, он даже побледнел от усердия. Я рассердилась:

— Ну, хватит! Иначе уйду, будешь один тут со скуки на стены лезть!