Книга Мужики воскресают по вторникам, страница 14 – Кристина Агатова

— Как только доберусь до документов и карточки – верну тебе деньги в двойном размере! – пообещал Тарас.

Сема исправно звонил каждые полчаса, но никаких новостей не было. Я отыскала в недрах шкафа безразмерную футболку с какого-то форума молодых парикмахеров и выдала ее Тарасу. Мужских штанов у меня, разумеется, не нашлось. В носках, трусах и футболке парень смотрелся еще смешнее, чем в халате и простынях. Я не удержалась от комментария:

— Как быстро мы перешли от знакомства к совместному проживанию и обмену одеждой.

Тарас смутился и промолчал. Мне стало стыдно – бедолага и так натерпелся, а я еще и издеваюсь!

Чтобы сгладить вину, я решила его покормить. Не знаю, чем привык питаться наш оживший мертвец, но акционные блинчики, которыми я забила морозилку, совершенно безвредны.

— У тебя такая необычная фамилия, – нарушил неловкое молчание Тарас.

Я улыбнулась.

— Если бы родители не намудрили, у меня бы и отчество было необычным. Виталия Юргисовна Урбанайте – круто звучит?

— Супер! – восхитился Тарас. – Твой отец – латыш?

— Этнический литовец, – поправила я. – Юргис Урбанас. По идее, когда мама выходила замуж, она могла взять его фамилию, не меняя. Это в Литве действуют правила, по которым необходимо обозначать половую и семейную принадлежность – девица, замужняя дама, мужчина. Паспортистка так и сказала: «Оставляйте, как есть!». Но мама – женщина начитанная, настояла на своем. В результате, она стала Урбанене, что тоже довольно красиво. Когда родился мой брат, он стал Урбанас, и никаких проблем не было, ведь у отца и сына одинаковые фамилии. Зато, когда родилась я, наша самая умная мать решила, что быть мне Урбанайте! А вот отчество нам с братом дали на русский лад – Георгиевичи. В общем, со мной пришлось намучиться!

— Почему? – не понял Сладченко.

— Понимаешь, по нашим законам у ребенка должна быть фамилия отца или матери, а отчество – отца. А как получилось, что имя отца – Юргис, а отчество дочери – Георгиевна? Но это мелочи. А вот с фамилией все было совсем грустно. Если брат гордо носил фамилию отца, и к нему никто не прикапывался, то я, со своей фамилией, которая отличалась и от маминой, и от папиной, вообще непонятно кому кем приходилась.

— Странно, – удивился Тарас. – Понятно же, что фамилия от одного корня!

— Тебе, может быть, и понятно. И в Литве – понятно. А у нас Кошкин и Кошечкин – разные фамилии, согласись? Ну, вот и с Урабанас, Урабанене и Урбанайте получилась такая же неразбериха. Еще и отчество это…

— А разве нельзя было объяснить?

— Объясняли, – кивнула я. – Постоянно ходили и объясняли. В детский сад ходили, в школу ходили. Везде свидетельством о рождении тыкали. Но я свою фамилию все равно люблю и никогда не поменяю! Тем более, сейчас и в Литве правила поменялись.

За беседой день как-то быстро пролетел, и, наконец, с работы прибежала Маринка.

— Марина, – представилась она, разуваясь. – Пыталась я попасть к тебе домой. Дверь заперта, так что до своих вещей ты доберешься нескоро.

— А как ты узнала адрес? – удивился парень.

— Тук-тук, – Марина выразительно постучала костяшками пальцев по своему лбу. – Ты сам его сказал, когда я телефон твоего раньте искала. Все, я греться!

— Это твоя сестра? – уточнил Тарас, когда Маринка убежала в душ.