Книга Вечера на озере близ Рябиновки, страница 28 – Кристина Агатова

Они немного помолчали.

— Знаешь, а я тут в архивах копался, – вдруг улыбнулся муж. – Помнишь, пару недель назад Пашка притащил свое “гинекологическое древо”?

— Генеалогическое, – поправила по своей учительской привычке Людмила Александровна.

— Да, да, его, родимое. Так вот, у него же там обнаружились графья да князья. Аристократом он оказался, прямо голубых кровей!

— Помню, – поморщилась Людочка. – Вранье сплошное! За деньги тебе и не такую бумажку нарисуют. Хоть внебрачным правнуком персидского падиша запишут, только кому это в Советском Союзе показывать будешь?

— Я тоже подумал, что брешет Пашка. Какой из него граф? Сопли рукавом вытирает, князь – ни дать, ни взять! А сам думаю, ну, надо и мне выяснить, вдруг, и мы благородных кровей, а не дворняжки какие.

— Выяснил? – усмехнулась Людочка. – Корону нести?

— Лучше! – широко улыбнулся муж. – Вся деревня – моя! Мой прапрапра… какой-то дед, я так и не понял – Федор Иванович! Помещик, которому раньше деревня принадлежала.

Людочка замерла.

— Он же… легенда? Деревенская байка?

— А вот и нет, – торжествующе произнес муж! – И вовсе не байка никакая. Ему и правда принадлежала вся деревня с крепостными. Потом их освободили, но сама деревня никуда не делась – вот она. Потом революция, документы сжигали, людям давали другие имена, творилась какая-то неразбериха.

— И как ты все это откопал? – онемевшими губами выдавила из себя Людмила. – Это же не точно? Ты мог ошибиться.

— Ошибки быть не может, я все перепроверил. Никому не расскажу, но буду знать, что все местные – мои крестьяне. А ты – барыня! Смешно же, правда?

Людочке было не смешно.

— Так ты – прямой потомок Федора Ивановича, который сгинул в Анфискином болоте?

— Да, так себе родство, конечно. Но предков не выбирают. К тому же, там могли приврать. Может, не было никакой Анфисы, а сочинили для красного словца. А вот Федор Иванович – реально существовавшая личность. Так что, мы тоже дворяне!

— Федькино семя… – медленно произнесла Людочка. – Федькино семя. И девочки мои, крошки мои – Федькино семя.

— Люд, ты чего?

За окном мелькнул силуэт девушки в белом мерцающем одеянии.

— Людочка, положи нож.

Девушка заглянула в окно и с болью посмотрела Людмиле Александровне в глаза.

— Людочка, что с тобой? Людочка, ты меня пугаешь. Положи нож, Людочка!

Дверь распахнулась, впуская Анфису в дом, где ни о чем не подозревали потомки Федора Ивановича. Людмила Александровна громко захохотала, даваясь слезами, и взмахнула ножом.

Маринка проговорила последние слова максимально зловещим голосом и замолчала, вглядываясь в наши лица. Все слушали историю, как завороженные, боясь пропустить хоть слово.

Надо отдать должное, рассказывала она хорошо. Мало того, что сама история была наполнена неожиданностями, так еще и рассказчица от души постаралась создать атмосферу напряженного ожидания неминуемой беды.

Я прониклась.Остальные, судя по затянувшейся паузе, тоже.

— Ну, круто! – наконец, вынес вердикт Денис. – Это же надо так лихо завернуть историю поколений и все переплести! Не ожидал такого поворота сюжета в финале!

— Да-да, – согласилась с ним Евгения. – А мне понравилось, что там так все оказалось взаимосвязано – и далекое прошлое, и советские времена, и начало девяностых. Сразу несколько эпох, через которые прошла неупокоенная душа несчастной девушки.