Книга Антиваксер, страница 20 – Кристина Агатова

Фостер обернулся на голос и встретился взглядом с высоким смуглым мужчиной, примерно того же возраста, что и он сам.

–Мы знакомы? – удивился Август. Собеседник протянул руку и представился:

–Рено. Вы со мной не знакомы, а я с вами – очень даже. Вообще-то, в больнице сложно найти человека, который вас бы не знал.

–А есть кто-то, кого знал бы я?

Рено задумался, поскреб несуществующую щетину на подбородке и медленно произнес:

–Те, кто работает здесь больше тридцати лет, я полагаю. А их мало.

–Почему?

–Пенсия! Пятьдесят лет исполнилось – добро пожаловать в мир свободы. В ваше время, если я не ошибаюсь, работали аж до шестидесяти? Сейчас пенсионный возраст сократили для всех. Смысла работать дальше нет, пенсия почти не отличается от зарплаты, поэтому работать остаются только такие энтузиасты как Амалия Левановна. И то – не из-за денег, конечно же.

–А кто еще есть, кроме нее?

Рено снова задумался и покачал головой:

–Вот так навскидку не вспомню никого. Можно справиться в отделе кадров, но я слышал, что у вас пока сложности с воспоминаниями?

То, как он мягко намекнул Августу на его проблемы с памятью, сильно походило на манеру Руссо переводить тему. Смутить, вернуть на землю, чтобы заставить забыть о главном вопросе. Не в этот раз.

–Было бы неплохо, – кивнул Август. – Сложности есть, но я надеюсь, что знакомые лица помогут мне с ними справиться.

–За тридцать лет любые лица могли измениться.

–Неужели, вы еще не научились оставаться вечно молодыми? Я вот научился! – сострил Август.

Рено отреагировал как-то странно, он словно поперхнулся, сильно покраснел, потом побледнел, но не проронил ни слова.

Август наблюдал за этими метаморфозами с интересом юного натуралиста, который поймал бабочку и насаживает ее на тонкую соломинку. Он понимал, что Рено переполнен эмоциями, но не мог найти этому объяснения.

Тема вечной молодости и красоты существовала столько, сколько и само человечество. Логично было бы продолжать искать “молодильные яблочки” и сейчас, когда люди научились питаться брусками и комфортно выходить из комы, как из санатория.

Рено спас неожиданный звонок. Он поднял руку и тихонько стукнул себя за ухом:

–Да, иду.

Он повернулся к Августу:

–Срочный вызов, прошу меня простить.

Август пожал плечами. В этой больнице все вели себя странно, на его взгляд. Но он и сам не отличался вменяемостью, поэтому поведение очередного врача его не смутило. Срочный вызов не выглядел подозрительно, хотя и пришелся весьма кстати.

До палаты он дошел без приключений. В коридорах ему не встретилось ни души, что тоже не вызвало никаких подозрений – в вечернее время, наверняка, большинство сотрудников предпочитают находиться дома, за исключением дежурной смены.

Август лег на койку, мельком подумав о том, что есть риск снова вызвать медсестру своим перемещением из вертикали в горизонталь, но никто не зашел справиться о его здоровье. Он расслабленно вытянулся, скидывая кроссовки.

Несмотря на то, что умная аппаратура тренировала его мышцы все эти тридцать лет, от настоящих нагрузок он все-таки отвык. Ноги гудели. Но хуже них гудела голова.

Прошедший день дал больше вопросов, чем ответов. Как можно забыть всех, с кем ты общался, но помнить, как пользоваться тестером? Как можно совершенно спокойно разговаривать, называя вещи своими именами, но не помнить имен близких людей?