Книга Две судьбы. Жить по обмену, страница 46 – Галина Колоскова

— Ты тоже думаешь, что вы не случайно похожи?

— Теперь, да… — Она в растерянности взирала на здоровяка. — В голове не укладывается.

— Говоришь, Татьяна Ивановна хотела тебе рассказать что-то важное?

Таня пропищала, сквозь сжатое спазмом горло:

— Обещала, чуть позже, — из глаз хлынули слёзы. Она пыталась добавить, что отец не мог завести семью на стороне. — Где-то недалеко раньше жила бабушка мамы, — получилось ещё обиднее. — Но она не могла бросить вторую дочь. Ничего не сходится…

Большая рука повернула ключ зажигания. Машина возвращалась на главную дорогу. Зачем гадать, если можно спросить.

— Не реви, сейчас всё узнаем. «Позже» настало!

Но не для Макса. На стоянке у дома его поджидали…

Очутиться в небольшой комнате со столом и образцом заявления перед носом оказалось страшнее, чем на ринге перед толпой болельщиков. Тоня заглядывала через руку Саввы, который быстро заполнял анкету уверенным почерком. Ни единого взгляда на неё и вдруг:

— Главное, чтобы подпись сильно не отличалась. Ты давно что-нибудь подписывала? Потренируйся! — взгляд буквально приклеен к бланкам.

Голос в тишине со скрипом стержня по бумаге заставил вздрогнуть. Тоня откинулась на спинку стула. Шульгин ничего не делал просто так. Неужели сумел раскусить? Делать и дальше вид, что Таня? Она вздохнула. Так проще, чем выкладывать чужую тайну.

— Не помню, когда. Моя подпись никому не нужна.

Он открыл паспорт на первой странице.

— Тренируйся!

Долго тренироваться не пришлось. Рука уверенно выводила несколько букв с широким росчерком.

— Отлично! — опять сказал, даже не взглянув в её сторону.

— У тебя глаза на боку? — нервный хохоток выдал волнение.

Савва отодвинул в сторону заполненный бланк. Уверенного взгляда хватило, чтобы почувствовать себя защищённой от любой бюрократии.

— Сама назвала меня Бондом. Приходится соответствовать! — Шульгин взглянул на полупустое заявление: — Заполняй, не тяни. Нужно успеть в ресторан. У меня встреча. Сама напросилась… — Широкая бровь взлетела вверх. — Или струсила и передумала?

Тоня решительно придвинула листок:

— Я ничего не боюсь!

Он оценивающим взглядом взглянул в голубые глаза. Длинные пальцы убрали за ухо, застилающую глаза, тонкую, шелковистую прядь. Большой палец не спеша обвёл пухлые губы. Взгляд стал жадным.

— Надеюсь на это. Другая жена мне не нужна! — широкая ладонь накрыла кисть. — Надеюсь ты услышала⁈

Табун мурашек пробежал по руке. Кровь быстро пульсировала, собираясь в спираль внизу живота. Пришлось уточнить:

— Фиктивная… — Тоня вытащила ладонь из горячей ловушки. В сотый раз приказав себе: «Не смей! Это чужой муж. Брак по доверенности!»

Шульгин внимательно следил за её эмоциями.

— Даже фиктивной жене со мной придётся непросто, — шутливой улыбки в качестве извинения не последовало. Он был более чем серьёзным. — Как ты собираешься назваться моей невестой, если шарахаешься от невинного прикосновения?

— Ты собираешься об этом сказать всем?

— Мне не нужно ничего делать. Ты забываешь о собственной значимости. Пока сидела тенью, не выходя из дома, о тебе молчали. Но уже сегодня информация о нашем с тобой браке утечёт в прессу.

— О каком браке? — Тоня начала заикаться. — Мы подаём заявление…

— Нас зарегистрируют, — он взглянул на циферблат золотых «Ролексов», — через полчаса. Поэтому тороплю.