Книга Мальчик, страница 76 – Лера Титова

Через десять минут комната наполнилась людьми.

Джульетта влетела первой, в халате нараспашку, с растрёпанными волосами.

— Началось? — спросила она.

— Да, — ответила Виолетта.

— Как схватки?

— Сильные.

— Часто?

— Каждые пять минут.

— Это быстро.

— Я знаю.

Джульетта взяла её за руку.

— Ты справишься, — сказала она.

— Знаю.

— Я рядом.

— Знаю.

Вошла Сара. За ней — Тереза.

— Врач едет, — сказала Сара. — Скорая через десять минут.

— Спасибо, — сказала Виолетта.

— Не благодари.

Схватка накрыла Виолетту с новой силой. Она закусила губу, чтобы не закричать.

Микеле стоял у стены, бледный, сжав кулаки.

— Микеле, — сказала Виолетта.

Он подошёл.

— Держи меня за руку, — сказала она.

Он взял её за руку.

— Сильнее, — сказала она.

Он сжал.

— Ещё.

Он сжал так, что хрустнули кости.

— Так, — сказала она. — Не отпускай.

— Никогда.

Она улыбнулась сквозь боль.

Врач приехала через двадцать минут.

Скорая — через тридцать.

Виолетту перенесли на носилках, спустили по лестнице, погрузили в машину. Микеле сел рядом, держал её за руку. Джульетта — напротив, сжимала её другую руку.

— Всё будет хорошо, — сказала Джульетта.

— Знаю.

— Ты сильная.

— Знаю.

— Ты родишь здорового мальчика.

— Знаю.

Схватка накрыла Виолетту. Она закричала.

Микеле побелел.

— Дыши, — сказала Джульетта. — Глубоко. Ровно.

Виолетта задышала.

— Так, — сказала Джульетта. — Хорошо. Ещё.

Виолетта дышала.

Скорая мчалась по ночному Палермо.

В родильном отделении Виолетту увезли сразу.

Микеле остался в коридоре. Стоял у стены, сжимал кулаки, смотрел на закрытую дверь.

— Сядь, — сказала Джульетта.

— Не могу.

— Сядь.

— Я сказала — сядь.

Он сел.

— Она справится, — сказала Джульетта.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что она Корлеоне.

— Она не Корлеоне по крови.

— Она Корлеоне по любви. Это важнее.

Микеле смотрел на неё.

— Ты права, — сказал он.

— Всегда права.

— Не всегда.

— Сегодня — права.

Они ждали.

Через час дверь открылась.

Врач вышла. Улыбалась.

— Поздравляю, — сказала она. — У вас сын. Здоровый. Красивый. Крик — на всё отделение.

— Виолетта? — спросил Микеле.

— Женщина в порядке. Устала. Но счастлива.

— Можно войти?

— Да.

Микеле вошёл.

Виолетта лежала на кровати, бледная, мокрая от пота. На руках — маленький свёрток. Маленький мальчик. Его сын.

— Антонио, — прошептал он.

— Антонио, — повторила Виолетта.

Он подошёл. Посмотрел на сына. Маленький, красный, с тёмными волосами и закрытыми глазами.

— Он похож на тебя, — сказал он.

— На тебя.

— На нас.

— На Корлеоне.

Он поцеловал Виолетту в лоб. Потом — сына в лоб.

— Я люблю вас, — сказал он.

— Мы знаем.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Микеле. И Антонио любит.

Он заплакал.

Виолетта смотрела на него.

— Ты плачешь, — сказала она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он вытер слёзы. — Плачу.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что ты человек.

— Я Корлеоне.

— Одно и то же.

Он улыбнулся.

Взял сына на руки.

— Здравствуй, Антонио, — сказал он.

Мальчик открыл глаза.

Посмотрел на него.

Не заплакал.

Улыбнулся.

— Он не боится тебя, — сказала Виолетта.

— Как ты когда-то.

— Как я всегда.

Микеле смотрел на сына.

И знал: теперь у него есть ради кого жить.

Они остались в палате вдвоём — втроём.

Микеле сидел на стуле у кровати Виолетты, сжимал её руку и смотрел на сына. Антонио спал в прозрачной кювете, свернувшись калачиком, иногда открывал глаза — чёрные, как у Микеле — и снова закрывал. Маленький. Хрупкий. Живой.