Книга Не выйдешь сухой, страница 21 – Лера Титова

— Он заметил меня. Подошёл. Сказал: «Ты не такая, как остальные». Я подумала — комплимент. Оказалось — диагноз.

— Что ты почувствовала, когда он сказал это? — спросил Ян.

Тина удивилась вопросу. Он никогда не спрашивал о чувствах. Ни тогда, год назад, ни сейчас.

— Страх, — честно ответила она. — И интерес. Одновременно. Он смотрел так, будто раздевал меня. Не физически — ментально. Как будто читал мои мысли. Я подумала: «Этот человек опасен». И ошиблась. Он не опасен. Он — смерть.

— Расскажи про заказ.

— Он начал заказывать меня на свои вечера. Платил сверху. Просил просто сидеть рядом, слушать, иногда что-то запоминать. Имена, даты, суммы. Я не понимала зачем. Думала — проверяет. Потом он сказал, что у него есть враг. Что этот враг разрушил его бизнес, его семью, его жизнь. Что он должен забрать у него всё.

— Это был я? — спросил Ян, хотя знал ответ.

— Да. Но тогда я не знала, кто ты. Арно не называл имени. Просто сказал: «Я познакомлю тебя с одним человеком. Ты должна будешь войти в его доверие. Узнать, где он хранит документы. И уйти».

— Сколько он заплатил?

— Полмиллиона. Первую половину я получила до того, как согласилась. Вторую — после.

— И ты согласилась.

Не вопрос — утверждение.

Тина опустила голову. Смотрела на свои пальцы, которые теребили край футболки.

— Я была должна. Много. Моя мать болела. Рак. Операция, реабилитация, лекарства. Счета приходили каждый месяц, и каждый месяц я не знала, как их оплатить. Я работала в агентстве, но деньги уходили сразу — на квартиру, на еду, на лечение. Я не могла отказаться от заказа. Арно знал это. Он всегда знает слабые места.

— Ты могла попросить у меня, — сказал Ян. — Если бы мы уже были вместе.

— Мы не были вместе. Я только готовилась к встрече с тобой. Я не знала, кто ты. Не знала, что ты богат. Не знала, что ты сможешь помочь. Я знала только, что моя мать умрёт, если я не заплачу за операцию.

— Она умерла? — спросил Ян тихо.

— Нет. Операция прошла успешно. Она жива. Я купила ей время. Ценой своей свободы.

Тина замолчала. Сжала губы, чтобы не разреветься. Не получилось. Слеза скатилась по щеке, повисла на подбородке, упала на футболку.

Ян не двинулся. Не вытер. Не обнял. Он знал: сейчас ей нужна была не жалость. Ей нужно было договорить.

— Расскажи про первый раз, — сказал он. — Как ты должна была меня соблазнить?

— Ты всё знаешь, — ответила она, шмыгнув носом. — Ты был на той вечеринке у Арно. Он пригласил тебя, чтобы показать. Чтобы я увидела тебя вживую. Ты сидел в кресле, пил виски, смотрел на всех свысока. Я подумала: «Этот не купится». Но ты подошёл.

— Я подошёл, потому что ты смотрела на меня. Не как остальные — с пустотой. У тебя в глазах был страх. И злость. Я хотел узнать почему.

— Ты заплатил два миллиона за час, — сказала Тина. — Я не могла отказаться. Арно сказал: «Езжай. Это твой шанс». Я поехала. Думала, ты захочешь секса сразу. Но ты предложил душ. Дал свою рубашку. Говорил о моей душе. Я не понимала. Ты был другим.

— Я был дураком.

— Ты был первым мужчиной, который увидел во мне человека, а не вещь. Не тело. Не дырку для денег. Человека. Я хотела тебя предать. А вместо этого влюбилась.

Она всхлипнула. Вытерла слёзы тыльной стороной ладони — грубо, некрасиво, не так, как учат на курсах элитного сопровождения.