Книга Принцесса, страница 37 – Лера Титова

— Я позову Антонио, — сказал он.

— Не надо.

— Джульетта.

— Лоренцо, не надо. Это просто...

— Что?

— Не знаю. Еда? Нервы? Всё вместе.

— Ты не ела вчера ничего такого.

— Откуда ты знаешь?

— Мы ели одно и то же. Меня не тошнит.

— Значит, у меня слабый желудок.

— У тебя железный желудок. Ты ешь мою стряпню и не давишься.

Она усмехнулась. Сквозь слабость.

— Ты прав, — сказала она. — Но я не хочу к Антонио.

— Почему?

— Он будет меня осматривать. Спрашивать. Лезть.

— Он врач.

— Он мой брат.

— Это не одно и то же?

— Нет. Врач смотрит на пациента. Брат смотрит на сестру. Мне не нужно, чтобы брат смотрел на меня как на пациента.

— А как тебе нужно?

— Как на женщину.

Он смотрел на неё.

— Ты беременна, — сказал он.

— Что?

— Ты слышала.

— Откуда ты...

— Симптомы. Тошнота по утрам. Бледность. Слабость.

— Ты не врач.

— Я муж.

— Это не одно и то же.

— Знаю. Но я читал.

Она смотрела на него.

— Ты читал про беременность? — спросила она.

— Да.

— Зачем?

— На всякий случай.

— Какой случай?

— Этот.

Она молчала.

— Я не хочу верить, — сказала она.

— Почему?

— Боюсь.

— Чего?

— Что это правда.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Узнаешь.

Она вздохнула.

— Зови Антонио, — сказала она.

— Уверена?

— Уверена.

Он вышел.

Через десять минут в комнату вошёл Антонио.

С медицинской сумкой. Без бокала. Серьёзный. Без обычной утренней расслабленности.

— Садись, — сказал он.

Джульетта села на край кровати.

— Рассказывай, — сказал он.

— Меня вырвало утром.

— Когда?

— Полчаса назад.

— Ещё?

— Нет.

— Голова болит?

— Немного.

— Грудь?

— Что — грудь?

— Болит? Налилась? Стала чувствительной?

Джульетта замерла. Покраснела.

— Ты думаешь... — начала она.

— Я ничего не думаю. Я спрашиваю.

— Чувствительная.

— Сильно?

— Да.

— Соски?

— Тоже.

— Тёмные стали?

— Не знаю. Я не смотрела.

— Посмотри.

Она отвернулась. Приподняла футболку. Посмотрела.

— Да, — сказала она.

— Тёмные?

— Тёмные.

Антонио кивнул.

— Ложись, — сказал он.

Она легла.

Он положил руку ей на живот. Надавил. Спросил:

— Больно?

— Нет.

— А здесь?

— Нет.

— А здесь?

— Нет, блядь, отстань!

Он убрал руку.

— Когда были последние месячные? — спросил он.

Джульетта покраснела ещё сильнее.

— Не помню, — сказала она.

— Врёшь.

— Да. — Она отвернулась. — Месяц назад.

— Или больше?

— Или больше.

— Сколько «больше»?

— Недели две. Может, три.

— Ты не считала?

— Нет.

— Почему?

— Не думала, что это важно.

— Это важно.

— Теперь знаю.

Антонио посмотрел на Лоренцо.

— Выйди, — сказал он.

— Зачем? — спросил Лоренцо.

— Мне нужно осмотреть её.

— Я останусь.

— Нет.

— Антонио.

— Лоренцо. — Антонио говорил твёрдо, как отцу. — Это женское дело.

— Она моя жена.

— Она моя сестра.

Лоренцо смотрел на него. Секунду. Две.

— Хорошо, — сказал он. — Но если ты сделаешь ей больно...

— Не сделаю.

— Если она закричит...

— Не закричит.

— Откуда знаешь?

— Я её брат.

Лоренцо вышел. Закрыл дверь.

Антонио повернулся к Джульетте.

— Раздевайся, — сказал он.

— Что?

— Я должен осмотреть тебя.

— Зачем?

— Чтобы убедиться.

— В чём?

— Что ты беременна.

— Ты уже уверен.

— Хочу проверить.

— Как?

— Руками.

— Ты не будешь меня трогать.

— Буду.

— Антонио.

— Джульетта. — Он сел на край кровати. — Я врач. Я видел сотни женщин. Ты не особенная.

— Я твоя сестра.

— Это не мешает.

— Мешает.

— Нет.

Она смотрела на него.