Книга Твоё сломанное чудовище, страница 67 – Евгения Ник

— Ильма, ты ведь не... – внезапно спрашивает меня, когда я уже поставила одну ногу на снег.

— Что?.. – оборачиваюсь.

— Не обижайся, просто хочу убедиться, что ты не пошла по гнилой тропинке.

— Нет, конечно, – фыркаю в возмущении и быстро покидаю салон его дорогущей тачки. Тоже мне рыцарь. Сначала помог, потом практически унизил. – Спасибо ещё раз и пока.

— Иль? – зовёт он. – Твою ж…

Слышу, как за спиной открывается дверь, а через несколько секунд Дор ловит меня за руку.

— Не психуй, а... Я ведь реально беспокоюсь, – говорит, обходя меня и вставая напротив.

Аккуратно высвобождаю руку из его захвата, спокойно отвечаю:

— У меня просто сегодня был максимально плохой день. Стрессанула, но не более. И я не обижаюсь. Да и я тебе никто, чтобы ты парился.

Он отступает на шаг назад, но продолжает сверлить меня взглядом. Ждёт, пока открою калитку и скроюсь за ней.

Только на крыльце я слышу, как он уезжает.

* * *

Дома тихо и темно. Слава богу, ублюдочного мужа моей матери нет. По привычке очень быстро скидываю куртку и обувь, почти бегом иду на кухню, достаю из холодильника йогурт, со стола хватаю несколько вафель. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в свою комнату и сразу закрываюсь на замок.

Тишина. Абсолютная. В ней я чувствую хоть какую-то, крошечную безопасность.

Крепче сжимаю в руке бутылочку йогурта и всхлипываю. Один раз. Подхожу к кровати, забираюсь на неё с ногами, подтягиваю колени к груди, утыкаюсь в них лицом. Всхлипываю снова. Второй раз. Пальцы медленно разжимаются – йогурт выскальзывает и падает на плед. Третий всхлип. А потом тело содрогается, и я начинаю плакать по-настоящему, кусая губы, чтобы не закричать.

Не знаю, сколько это длится. Под конец слёз уже не остаётся – только глухие, рваные вдохи и ненависть к себе за эту слабость.

В какой-то момент раздаётся короткий звук уведомления.

Вздрагиваю. Сердце подпрыгивает и замирает где-то в горле. Несколько секунд просто смотрю в пустоту, прежде чем нащупать телефон. Это он?

Беру смарт дрожащими пальцами, открываю мессенджер.

Неизвестен: Меня зовут Аким. До завтра, Зайка.

Зайка

Открываю дверь ванной и тут же сталкиваюсь лицом к лицу с ублюдочным мужем мамы.

— С добрым утром Ильма, – скалится он и подходит ближе.

Какого чёрта он делает здесь? Я ведь специально хожу в ванную только на первом этаже, чтобы не пересекаться с этой омерзительной рожей.

— Дай пройти, – делаю шаг в сторону, чтобы обойти его. Колени предательски подрагивают, и я спотыкаюсь.

— О, прости, милая. Проходи, конечно, – растягивает приторным голосом, от которого к горлу подбирается тошнота.

Не успеваю сделать ещё один шаг, как он хватает меня за плечо, грубо разворачивает, и сильным толчком в грудь отбрасывает обратно в ванную. Я ударяюсь спиной о шкафчик с полотенцами. Он быстро оглядывается в коридор, прислушивается и, убедившись, что в доме тихо, быстро заходит внутрь и захлопывает дверь.

Щелчок замка звучит оглушительно.

Нет. Только не это. Не в этом закрытом маленьком пространстве.

Сердце колотится с такой силой, что напоминает звук удара колёсных пар о стыки рельсов. Взгляд мечется по комнате, цепляясь за предметы на полке у зеркала.

Он делает шаг ко мне. Я отступаю, натыкаясь на раковину.