Книга Твоё сломанное чудовище, страница 52 – Евгения Ник

И произошло бы всё случайно. Дор сначала пробил бы мать и отчима моей Иль – просто потому, что они переезжают, а значит, автоматически становятся фигурами интереса. Раньше он их не проверял: оба давно в системе и начали работать ещё до того, как мы с ним вошли в “ферму”. Потом он наткнулся бы на дочь бухгалтера, нашёл бы её фото – и узнал бы. Сложил два плюс два.

Но даже если бы не стал копаться в их биографии – судьба сама подкинула бы подсказку. Например, одна случайная встреча с Ильмой в коридоре универа. Один взгляд. И всё. Он узнал бы её. Потому что эта сука помнит лица так, как другие помнят собственное имя. Дору хватает одного мимолётного взгляда – и портрет человека навсегда отпечатывается в его памяти.

Поэтому я пошёл на опережение и спокойно рассказал про Ильму. После чего выслушал, наверное, часовую истерику на тему: почему сразу не сказал, кто она. На что он получил от меня вполне внятный ответ: “И что бы ты сделал? Обнулил бы дочь Будаковых? Ты же понимаешь, что это исключено”.

Конечно, он всё понял. Будаковы – слишком важные сотрудники. Поэтому завалил свою пасть. Особенно после фразы, что “их дочь я беру под личный контроль”.

Правда, со мной он до сих пор практически не общается. Чёртова обиженка. Но мне как-то пох, мысленно, последние дни, я уже строил планы нашей с Иль встречи.

В понедельник у неё первая пара – в восемь тридцать. В университет повезёт мать: ей, как новому бухгалтеру, теперь по пути. К половине двенадцатого занятия закончатся, моя девочка выйдет из аудитории и пойдёт в столовую. В крайнем случае свернёт в кафе через дорогу.

Я собирался ждать неподалёку, прислонившись к стене, делая вид, что просто убиваю время. А потом выдал бы что-то вроде: “Привет, Зайка, вот мы и встретились. Я же говорил, найду тебя. Голодна? Местная столовка – дерьмо, но я знаю одно заведение неподалёку, где готовят прекрасную пасту”. И повёл бы её в другое место. Небольшое, уютное, с правильной пастой.

Она ведь так любит её. Знаю. С курицей и грибами. Пармезана побольше.

Но в итоге в понедельник, весь мой план полетел на хер, потому что отцу, приспичило лицезреть моё лицо ровно в восемь утра. Вот это меня бомбануло тогда. Первым пострадало зеркало в ванной. Потому что именно там я и находился во время его звонка. Вторым – раковина. Просто вырвал её.

Психанул. Бывает.

А потом я вернулся в комнату, сел на кровать и очень детально представил, как голова отца красиво разбивается о мраморный пол его же кабинета. Представил и улыбнулся. Во всём надо искать прекрасное, так сказать.

Понедельник ушёл в полное дерьмо.

Отец подкинул мне работу по сортировке “нового сырья”, сказав, что я и так месяц прохлаждался без дела. Ну да… Ну да… В клинике у Дока прям как на Бали было.

Сарказм, если что.

Доставщик привёз целый фургон новых девок. Штук двадцать. Все как на подбор: кто-то из задницы мира рванул за “лёгкими деньгами”, кто-то уже был на крючке у кредиторов, кого-то просто поймали в трудный момент и красиво пообещали горы золотые. Наивные дуры. Каждая думает, что именно ей повезёт. Общее у них одно – все они, абсолютно никому не нужны. Если завтра одна из них вдруг исчезнет. Никто и не заметит. Потому что они – как уличная пыль.

Сегодня я снова здесь. Не с Зайкой.