Книга Твоё сломанное чудовище, страница 147 – Евгения Ник

Я тихонько стону, ускоряя движения пальцев. Два пальца уже внутри, толкаются глубже, имитируя его. Другой рукой сжимаю грудь через рубашку, щиплю твёрдый сосок.

— Ким… – шепчу между рваными стонами. – Пожалуйста…

В фантазии он грубо разводит мои бёдра шире, наклоняется и входит в меня одним резким толчком. Глубоко. До конца. Я выгибаюсь на кровати, повторяя это движение пальцами. Быстрее. Жёстче. Дыхание сбивается.

Слетаю с катушек, потому что очень явственно представляю его тяжёлое тело сверху, его горячую кожу, его зубы на моей шее, его руку, которая крепко держит меня за бедро и вдавливает в матрас. Его голос у самого уха.

Тело напрягается, ноги дрожат. Я уже на самом краю. Кружу пальцами быстрее, покрываюсь испариной и сильнее вдавливаюсь в подушку.

— Ким… я… сейчас…

Оргазм накрывает резко, волной. Внутри всё пульсирует, сжимается вокруг моих пальцев. Я продолжаю медленно двигать ими, продлевая удовольствие, пока оно не переходит на саднящую боль.

Потом просто лежу и очень долго таращусь в потолок.

— Я больше так не могу…

* * *

После душа возвращаюсь на кухню, беру телефон, и почти не глядя, нажимаю “отправить”.

То унизительное сообщение улетает, но мне уже всё равно. Надоело всё.

Ответ приходит почти мгновенно.

Ким: Сегодня вернусь.

И всё. Даже не поздоровался.

— А-а-а! – крик вырывается сам. – Да что с тобой не так!

Стискиваю зубы с такой силой, что челюсть сводит, и рычу в голосину. Громко, по-звериному. А потом размахиваюсь и швыряю телефон в стену. Он с грохотом ударяется, оставляя после себя след, отскакивает и падает на пол. Экран треснул.

Сволочь.

Сволочь, сволочь, сволочь.

Зайка

Сижу на полу в гостиной, поджав колени к груди и уставившись в телефон. Экран разбит, корпус разошёлся, но, к счастью, он всё ещё работает.

По телевизору фоном идёт какой-то новогодний фильм. Без звука. Не хочу пропустить момент, когда Аким вернётся домой.

За окном уже темно. Тихо – даже деревья не качает ветром. Спокойно. Не то что у меня внутри – там настоящая метель. И я даже не заметила, как прошёл день. Сначала кухня, потом спальня, снова кухня… В какой-то момент перебралась в гостиную и, кажется, уже часа два не двигаюсь.

Ближе к десяти вечера, замечаю в окне свет фар. И только потом его машину. Он паркуется, но не выходит. Просто сидит. Как и я.

Наверное, проходит минут пять, может, больше, я уже не чувствую времени, и только потом хлопает дверь машины. Ким выходит, на секунду замирает, глядя в окно. Мне кажется, что он смотрит прямо на меня, хотя это невозможно. Окна в этом доме тонированы, и с улицы совершенно ничего не видно.

Возможно, моя больная фантазия дорисовывает лишнее, но даже в этом полумраке я вижу его слишком чётко. Уставшее лицо, жёсткое, выжженное изнутри. Болезненное. Щёки и подбородок затянуты тёмной щетиной. Впервые вижу его таким. Старше стал. Грубее.

Отворачиваюсь. Делаю глубокий вдох, а потом на скорости несусь в прихожую.

— Привет, – роняю, как только он переступает порог.

Смотрю на него ещё внимательнее. Он выглядит так, словно его пытали. Или он кого-то пытал, и сам же устал от этого.

Он скидывает куртку прямо на пол, проходит вперёд, останавливается в паре метров от меня. Смотрит на телефон в моей руке, на лицо, на руки, которые дрожат, хотя я пытаюсь этого не показывать.