Книга Твоё сломанное чудовище, страница 135 – Евгения Ник

Зайка перебирается ко мне на колени, кладёт голову на грудь и тихо плачет. Горячие слёзы текут тонкими струйками по коже. Но она не пытается их утирать, вместо этого гладит меня кончиками пальцев.

Непонятно, кого она сейчас успокаивает – меня или себя.

— Ким... – снова всхлипывает. – Илья Михайлович... он просто... да это он настоящее чудовище! Как он мог так с тобой?

Улыбаюсь. Потому что она ещё не знает главного. Потому что я не дошёл до того, как он “воспитывал” меня после больницы. Побои за любой косяк. И бычки, затушенные о мое тело – это самое лайтовое из того, что было.

— Я его не знаю лично... – выдавливает сквозь слёзы. – Но уже ненавижу.

— Зай, меня не надо жалеть. Наоборот, отчасти я ему благодарен. Он закалил меня. Я хотя бы не такое бесхребетное барахло, как большинство представителей нашей планеты.

— Но это не так, Ким! – Зайка поднимает голову, смотрит на меня заплаканными глазами. – Он... Он тебя сломал, а не закалил. Не подменяй понятия.

Смотрю на неё не моргая. Милая она. Чистая. В каждой своей мысли и слове – кристальная чистота. Чувствую, как сердце в груди растёт. Становится таким большим, что заполняет собой всё пространство в грудной клетке. И если я не выпущу его, если не поделюсь им… Наверное, меня разорвёт.

Знаю, что снова поступаю как мудак, но... Я просто хочу её всю. Настолько, что задыхаюсь. Снова. Всегда с ней так.

— Иль, – зову.

Она тараторит что-то…

— Зайка...

Продолжает говорить. Не слышит меня.

Аккуратно проталкиваю руку под её колени, вторую фиксирую на спине. Встаю вместе с ней. И только тогда она замолкает, смотрит удивлённо. Я сажаю её на стол, рядом с тарелками с недоеденным и давно остывшим завтраком.

— Ким, что ты...

Стягиваю с неё свою футболку. Следом – свою. Нахуй преграды из тряпок. Мне нужно её чувствовать. Ощущать. Находиться плоть к плоти. Существовать единым целым.

Беру её лицо в ладони. И как бы ни старался сдержаться – не могу. Целую жадно. Как в первый раз. И как в последний. Так, словно у меня больше не будет шанса. А значит, я должен взять себе всё.

Умираю. Воскресаю. Сгораю. Возрождаюсь. И, так, по бесконечному циклу феникса.

Она не сопротивляется. Отвечает. Пальцами жадно впивается в мои плечи, ногтями глубоко царапает спину, оставляя горячие борозды. Стягиваю с неё трусики одним движением, следом, свои боксеры. Без единого слова, без подготовки вхожу в неё – резко, на всю длину, до упора.

Ильма стонет мне прямо в рот, выгибается дугой, принимает меня целиком. Её стенки обхватывают мой ствол туго, горячо, влажно. Двигаюсь на скорости, каждым толчком вбивая в неё свою тьму, что она во мне разбудила.

— Хорошо, – хрипло шепчу ей в губы. – Мне пиздец, как хорошо с тобой, Зай.

Она не отвечает. Но её тело говорит за неё. Каждый стон, вырывающийся из горла – “мне тоже”. Каждое судорожное вздрагивание бёдер – “ещё”. Каждый её поцелуй – безмолвное “мне хорошо”.

Мы кончаем почти одновременно. Сначала Иль резко содрогается и громко рычит сквозь сжатые зубы. Следом я – едва успеваю выскользнуть из неё и изливаюсь ей на живот. Горячо. Густо. Приправляя всё своим фирменным матом.

Прерывисто дышим. Раз в несколько секунд вздрагиваем, как от микро-удара тока.

Иль дрожащими пальцами нежно гладит меня по затылку. А я смотрю, как результат моего желания медленно стекает по её гладкой фарфоровой коже… И понимаю, что ничего сексуальнее и красивее никогда в жизни не видел.