Книга Твоё сломанное чудовище, страница 13 – Евгения Ник

— Если что-то не устраивает, найди нового Уборщика. Сам.

— Ты можешь и сам убрать Лубского.

— Как и ты, – говорю утвердительно. – Что ж не бежишь это делать? Не хочешь возиться в этом дерьме, потому что понимаешь, что по факту придётся убирать не только его? – лицо кривится в саркастической улыбке. – Если б не твоя детсадовская игра с ним, – понижаю голос, растягивая слова. – Этой ситуации могло вообще не случиться. И да, я не накосячу. А ты – уже это сделал. Так что не зуди мне под ухом, ищи других крыс, если такие имеются.

— Аким, не зарывайся, – давит он с угрозой в голосе. – Фильтр включай и помни, с кем разговариваешь.

Замираю, но не отступаю. Наоборот, делаю ещё один шаг в его сторону. И он тоже. Теперь мы так близко, что наше дыхание смешивается. Он пахнет… мной. Свой. Родной. Хоть и не по крови. И это злит ещё больше.

— Я всегда помню, – отвечаю на хрипе. – В данный момент я разговариваю с причиной проблемы. С братом, который подставляет отца, потому что не умеет себя контролировать.

— Тогда помни и то, что для отца ты не более чем инструмент. Хорошо работающий, почти незаменимый. Почти… Но что будет, если он найдёт инструмент поновее? Того, кто работает лучше тебя.

Заменяемость. Это моя самая чёрная мысль. Перед глазами неосознанно всплывают картинки из детства, вонзающиеся в мозг.

* * *

Фрагмент прошлого

Холодное крыльцо особняка, цвета асфальта. Я сидел на нём несколько часов. Ждал. Периодически поглядывая на мужика, который раз в полчаса выходил из будки охраны, курил и сверлил меня взглядом, полным презрения. Всё потому, что я не должен был здесь находиться. Но, когда ты ребёнок, отлично лазаешь по деревьям и не боишься боли – забор высотой в несколько метров – не проблема. Наверняка после этого ОН усилит безопасность своего дома.

Мне восемь лет, и я не плакал уже два дня. Плакать бесполезно. Энергозатратно. Бесперспективно. Мама не вернётся. Я чувствовал это. Она, как обычно, ушла на утреннюю пробежку, так как всегда следила за своей фигурой, и больше не вернулась. Её телефон не отвечал, а других номеров у меня не было. Да, ни одного. Я не знал своего отца – он был просто словом, которое слышал только от других людей. Но кто-то похожий на отца у меня всё-таки был. Последний год мы жили не в нашей старой сталинке, а в новой, чистой трёшке в элитном жилищном комплексе. В квартире любовника мамы. Ильи Михайловича Костомарова. Ректора.

Сам он не жил с нами. Но появлялся достаточно часто. Иногда приезжал со своим сыном – Дорофеем, длинным, тощим пацаном, который был младше меня на год. Дор мог гостить у нас по несколько дней, спать на моей кровати, а меня с подушкой и одеялом отправляли в гостиную на диван. Я ненавидел эти дни.

Но позже… я бы всё отдал за то, чтобы так было и дальше. Плевать на Дора. Плевать на то, что я должен был во всем уступать ему. Плевать на омерзительного ректора, что на каждого смотрел так, словно это пыль.

Я просто хотел бы, чтобы мама не исчезала...

Моргаю, и крыльцо растворяется, сменяясь коридором университета и лицом брата, который смотрит на меня с холодным любопытством. Он знает, что своими словами ударил меня в солнечное сплетение.

Но я не куплюсь на это. Если я и хлам, то точно такой же, как и он. Как все люди на этой разлагающейся планете.